Мартынов. Неделя Стюарда.

Таша наклонилась ко мне, чтобы поцеловать меня. Я отвернул от неё своё лицо и осведомился:

– Что это вы делаете?

Она ничуть не смутилась тому, что я отказался от её поцелуя, развязала мой халат и встала передо мной на колени…

– Мне очень нужен ваш комментарий, Матвей Михайлович, – она облизнула губы.

Видимо, это всё мой Яр. Хотя, я никогда не видел, чтобы Яр других дворян настолько сильно действовал на женщин.

– Тарас! – крикнул я, – погоди с полицией!

– Я уже вызвал, Матвей Михайлович, – донеслось снизу.

– Ну позвони, отмени, – крикнул я в ответ.

От Тараса снизу донеслось только недовольное бухтение, что, мол, то вызови, то не вызови, а краснеть перед полицейскими приходится ему, Тарасу, а совсем не барину.

Таша Гиксман очень старалась для того, чтобы её дорогие подписчики получили мои комментарии по интересующим их вопросам. В какой момент, я заметил, что она, не отрываясь от своего основного, так сказать, занятия, тихонечко вытаскивает из кармана «ладошку».

Я понял, что она хочет сделать.

Включить камеру и заснять на видео весь процесс. А потом выложить это как компромат на меня. Что-нибудь вроде того, что я заставил её делать это под угрозой побоев, когда сам же её пригласил к себе для интервью. Я её не приглашал, но что ей помешает соврать?

Чтобы уберечь себя от этого, я незаметно для неё поднял Яром уголок халата и разместил его как раз над её плечом так, чтобы загородить камере обзор. Таша этого не заметила, так как её голова была повернута в мою сторону, ну и вообще, обзор у неё в тот момент был не слишком обширным.

Она, по-прежнему считая, что её манёвр остался незамеченным, положила телефон на пол, камерой вверх. Что ж, когда Таша будет просматривать отснятый материал, её будет ждать большой сюрприз.

Нехорошо, конечно, с моей стороны сравнивать, но у Таши получалось сильно лучше, чем вчера у моей фрейлины. Впрочем, ничего удивительного, наверняка у Таши огромный опыт, если она этим способом решает все свои затруднения.

А главное, что фрейлина сделала это исключительно из искренних чувств ко мне, в отличие от Таши, руководимой только корыстными мотивами да похотью, которую вызвал мой Яр.

Старания Елизаветы Георгиевны гораздо ценнее, чем просто механический навык Таши Гиксман.

Навык её, впрочем, очень быстро довёл меня до состояния, когда я не мог уже что-то анализировать. Когда же это состояние прошло, Таша улыбнулась, встала с колен, подняла «ладошку» с пола и хотела что-то спросить, направив телефон на меня.