Мартынов. Неделя Стюарда.

Надеюсь, княжны Аматуни поняли, что я весьма прозрачно им намекнул, что о моём визите следует помалкивать. В полёте я проверил свой резервуар. Яра было чуть больше, чем когда я вышел из ресторана. Между тем, я чётко помнил, что израсходовал изрядное количество Яра на полёт, а потом на удержание на весу люстры.

Отлетая от дома Аматуни, я услышал шум сирен. Это приближалась полиция. Также я увидел светящиеся в небе огни – это летели по воздуху полицейские офицеры. Мне следовало быть очень осторожным.

– Алло, Тарас, – ответил я на звонок и взлетел ещё выше, чтобы меня не услышали пролетающие снизу полицейские.

– Матвей Михайлович, вы где? – спросил дядька.

– Да дела кое-какие образовались, – ответил я, – скоро буду, Тарас.

– Барин, так отчего же вы меня-то не разбудили… – начал бухтеть дядька. Я отключился, не дослушав его.

И вовремя. Я услышал страшный рёв: в стремлении скрыться от полиции, я поднялся так высоко, что в меня чуть не врезался самолёт, заходящий на посадку в аэропорт имени Его Императорского Величества Александра Третьего.

Да уж, если бы меня затянуло в турбину, я думаю, мне бы хватило Яра, чтобы выставить защиту для сохранения своей жизни, но ведь подобное столкновение подвергло бы риску жизни пассажиров. А на то, чтобы своей силой помочь сесть целому самолёту, меня могло не хватить.

Я посмотрел на время. Было три часа утра. Резко захотелось спать. Был самый тёмный предрассветный час. Вдали над морем разноцветными огнями горел Парящий Его Величества дворец, моё место службы. Тот самый, куда меня определил мой дед, поскольку к нормальной, то есть военной, службе я был негоден по причине отсутствия Яра. Вода, переливающаяся, клубящаяся, удерживаемая вопреки законам природы в воздухе под дворцом, играла с огнями города и самого дворца, отражала и преломляла их.

Пусть хоть напитки Их Величествам и Высочествам подносит: лицом во дворце примелькается, решили дед, отец и дядя. Быть может, в минуту величественной щедрости и нашему бесполезному Матвею перепадёт какая-нибудь хорошая должность. Ну, а нет – так нет, что с пустышкой поделаешь, куда его ещё пристроишь.