Мартынов. Неделя Стюарда.

Вообще, у этого поэта могло оказаться Яра даже побольше, чем у этих двух бравых офицеров. Творческая энергия же у него откуда-то берётся.

Долго ли, коротко ли, мы выпили несколько бутылок шампанского и съели целую гору устриц. Все немного захмелели и общение стало более непринуждённым. Вдруг Антон, который уже пару минут смотрел в свой телефон, недовольно фыркнул.

– Что такое? – спросила Анна Евгеньевна.

– Да тут пишут, что погибший на дуэли граф Озёрский, оказывается был талантливым поэтом, писал проникновенные стихи о любви, дружбе, долге и чести!

– А кто пишет? – поинтересовалась Мария Филипповна.

– Какое-то сайт. «Римское Эхо», – поморщился Антон Алексеевич, – какую биографию сделали нашему рыжему! Тьфу! Стоит очередному бездарю глупо погибнуть, как он сразу становится великим поэтом!

– Антона Алексеевича такие вещи глубоко задевают, – объяснила Анна Евгеньевна, – он тонко чувствует поэзию и каждое плохое стихотворение он ощущает как укол иглой.

– Что ж, – рассмеялся я, – скажите спасибо, что моего кузена, который разорвал графа, не назвали Николаем в честь отца!

До остальных пока не дошло, а вот Антон Алексеевич подхватил мой смех:

– Получилось бы, что, как когда-то Николай Мартынов убил на дуэли поэта Лермонтова, так и сейчас бы современный Николай Мартынов убил на дуэли поэта Озёрского!

Тут уже весь стол грохнул от хохота.

– Да уж, – смеялся поручик Долгорукий, – пришлось бы тебе, Антоша, позабыть о славе гениального поэта! Место уже было бы занято!

– Не удивлюсь, что так и получится.

Это предположение ещё больше всех развеселило. Среди общего хохота мы не сразу заметили, что наше внимание пытается привлечь неопрятный человек лет тридцати-тридцати пяти, с лысой макушкой и торчащими во все стороны чёрными волосами.

– Здравствуйте! – сказал он нам, показывая жёлтые крупные, напоминающие лошадиные, зубы. – Меня зовут Бенедикт Барухович. Алексеев моя фамилия. Я из «Римского Эха».

Смех резко смолк.

– Вот как, – сказал я, чувствуя некоторое хмельное озорство, – что ж, продолжайте, прошу вас.

– А вы, должно быть, стюард Мартынов, – обратился он ко мне, – ну, конечно, это вы!

– Конечно, – сказал я, вставая, – именно я, а кто же ещё.