жизнь наша

- Прекрасно, просто замечательно, старик вручил Максу конверт, и крепко пожал руку.

Джон, сидевший до этого молча, слегка повернулся, и проговорил слегка неловко:

- Ну, я тоже хочу тебе помочь, в общем чем смогу, по этому вот: мужчина вытащил из складок своего пальто небольшой свёрток промасленной бумаги. Развернув его Макс увидел блестящий чёрными боками пистолет странной формы. Надо сказать, что оружие очень ценилось в трущобах, банды контролировали нелегальные поставки оружия гораздо лучше полиции.

После сказанного мир окружающий подростка принял в его глазах несколько иной вид.

- Только вот обычные патроны к нему не подходят, продолжал свою речь Джон, это бесшумный револьвер, и гильзы у него специальные, со спиртом вместо пороха, так что держи, Мужчина протянул ему два шестизарядных барабана, полностью забитых патронами, это всё, что есть, мы сняли их с тела какой-то важной шишки из одной банды, как и пистолет.

Сразу же после вручения Джон провёл краткий курс по обращению с этим оружием, которое, как оказалось ничем не отличается от своих собратьев по конструкции.

- А теперь иди, я, да что я, мы были рады знакомству, и надеюсь, что ты выживешь. Напутствие Джона было коротким и сухим, но за этой ширмой пряталась надежда, робкая и забитая в глубину души арматурой надежда на то, что у мальчишки получится сделать то, чего ему не удалось.

- Иди.

И Макс пошёл, он слышал, как захлопнулась за ним дверь, отрезая его от пусть и неприглядного, но успевшего стать родным мира трущоб. Сначала медленно, а потом всё больше ускоряя шаг, и как бы втягиваясь в процесс новой жизни, он шёл на встречу неизведанному. Одна смена одежды, пистолет, восемнадцать патронов, немного денег и обрывочные знания в некромантии - вот и всё, что у него было, чтобы покорить холодный, пожирающий сам себя под безжизненным светом неоновых огней Город.

***

Где-то внутри огромного небоскрёба. Шикарно обставленный кабинет в бордовых тонах. Лица двух мужчин скрывала тень, но можно было определить, что один из них, сидящий в кресле за столом из тёмного дуба был стар и болезненно худ, а стоящий напротив него в глубоком поклоне наоборот молод и полон здоровья.