Лучшие из лучших

– Соберись…

Жизнь Ашера, да и он сам стремительно менялись, и парень начинал постепенно сознавать, что не контролирует происходящее вокруг. И себя самого.

Гвалт стал совсем невыносимым. А у Джека перед глазами промелькнули образы недавнего прошлого: истерзанные останки, мучения которых не смог бы вообразить ни единый человек в мире. И разве стоила жалость к повинному в страданиях несчастных той же судьбы для самого мистика и его товарищей? Вечности боли и непрерывных пыток.

Осознание всей неуместности бессмысленной истерики и возможных ее страшных последствий подействовало на ковенанта отрезвляюще, мигом вернуло его в действительность.

Пусть о нем говорят и думают, что угодно. Возможно, Ашер прав и не владеет своей жизнью, как к тому привык, погребенный под лавиной мало от него зависящих событий и явлений. Но сейчас, именно в эту минуту, в силах Джека спасти себя и множество жизней, избавив вселенную от кошмарных тварей. Самокопанием займется позже.

Ковенант, криво ухмыльнувшись, закончил последний узор. Они найдут, чем удивить противника.

Который уже был здесь.

Ставшие податливыми желеобразные стены, раздаваясь с противными сосущими звуками, извергали из себя верных слуг малефиков. Падая на землю, неловко перебирая конечностями, раздувшиеся мертвецы медленно поднимались и окружали пленников. Пялясь на беглецов запавшими глазами, трупы тяжело хрипели, словно пытались объяснить людям, что они здесь не по своей воле.

– Не стрелять. – Коротко предупредила Грейвз, напряженно наблюдая за мертвецами. – Против них это бесполезно. Поберегите патроны для малефиков.

– Да ну? – Нервно переспросил Саймон. – И что же нам делать?

– Любоваться фейерверком. – Хмыкнул Ашер, ободряюще хлопнув друга по плечу.

Сразу три трупа заковыляли к пленникам. Воздух воспылал изумрудным пламенем в месте, где мистики возвели ловушки. Изъеденные язвами синюшные тела на глазах плавились в зеленом огне.

– А теперь фокус.

Джек продолжил преображение сотворенного искажения. Невидимая сфера дезинтегрирующей энергии раздалась во все стороны, с сухим треском пожирая неповоротливые трупы.

Эмили победно вскрикнула, но радость ее была преждевременна.

О явлении малефиков возвестил очередной душераздирающий вопль.