Лучшие из лучших

– К камерам не спускается, нами не интересуется.

Вновь раздался металлический перезвон. Видимо, Блад пожал плечами.

Ашер немного помолчал. Он помнил заинтересованный взгляд Миры, ее поведение, манеру общения с родителями. Но так ли это важно?

Глупый вопрос. Нынче все, что кажется мало-мальски полезным, важно.

– Что с распорядком?

– Ну, если предположить, что малефики активны по ночам, сейчас день. Тихо. Ты поймешь, когда они проснутся. Тогда весь мир для тебя сузится до истошных воплей со всех сторон. Здесь толстые стены, но и они не заглушают криков боли и агонии.

В помещении стояла невыносимая жара, однако Джек поежился. По спине пробежал холодок. Парень не боялся признаться себе в том, что он в граничащем с паникой ужасе от перспективы быть замученным пыточных дел мастерами.

Вдох-выдох. Спокойно. Конкретно сейчас ничего фатального не происходит.

Громкий, захлебывающийся всхрап и надсадный кашель возвестили о пробуждении Саймона. Ашер, стиснув зубы, приготовился к разговору куда менее приятному, чем только прошедший.

Друг рвал и метал. Таким взбешенным за все время знакомства мистик Грида не видел. Саймон, располагая богатым словарным запасом, от души прошелся и по молодому мистику, втянувшему его в тайное расследование, ставшее в итоге причиной нынешних злоключений ковенантов, и его напарницу, настоявшую на наземном переезде.

Джек друга не перебивал, покорно внимая насыщенной причудливыми эпитетами и сравнениями речи. Гриду было страшно, негодовал он совершенно справедливо, потому Ашер молчал, не смея винить друга в излишней горячности.

Однако, как бы совесть не грызла мистика и сколь искренне он не переживал за жизнь друзей, большую часть страстной тирады парень пропустил мимо ушей, лихорадочно соображая, как же все исправить, спасти себя и остальных.

Ничего дельного на ум не приходило. И ковенант, пусть и хранил еще рассудок в здравии, с каждой прошедшей в бесполезных размышлениях минутой все больше нервничал.

Саймон, выплеснув пар, заткнулся.

Эмили, истратив оставшиеся силы на разговор с ковенантом, кажется, отключилась, задышала глубоко и ровно. Кертис в перепалку ковенантов тоже не вмешивался, разве что хмыкнул одобрительно раз при особенно удачном речевом обороте Грида.