Огонь повсюду

– почти уверенный, я окинул глазами простор, затянутый вуалью тумана или…

…или дыма.

– Верно; вспомни мою схему.

Из дымки проступали тёмные силуэты домов, неровные купы деревьев – как будто отступал потоп, обнажая залитое прежде водой. Клён замедлил шаги:

– Сюда я не могу. Почувствуй этот дым…

Я вдохнул глубже – с опаской, чтобы не втянуть в себя лишнего, – и понял, почему Клён не может войти в эту часть сна. Это была смерть, разлитая в воздухе. Долина была наполнена смертью, как чаша; предупредительная дымка не исчезала – лишь всасывалась в окоченевший грунт, приоткрывая мне – и только мне – остановившуюся картину прошлого.

Наверно, во мне проснулось очень многое из того, чем я владел раньше – иначе я бы не осмелился вступить на землю, где даже время умерло. То, что здесь обитает, не принадлежит больше времени – это как клочья газет без дат или – как вещи, в темноте кажущиеся не тем, что они есть на самом деле.

Не дать обмануть себя, правильно понять увиденное – вот вторая заповедь дерзкого, входящего в потусторонний мир.

А первая – не бояться. Трус обречён. Заживо переживая смертные муки, он останется живым в царстве мёртвых без надежды уйти.

Странно – приближаясь к мостику через ту крохотную речушку, я думал о рыжей девчонке, которую чуть не заел Пьяница – кто она? как оказалась в обществе трёх белоликих кукол, танцующих любовь без страсти?..

– Без имени, – не спросил, а равнодушно встретил меня бесплотный голос у моста. Я даже не стал искать взглядом говорящего – чутьё подсказывало, что у него нет ни лица, ни тела.

– Угольщик, – вырвалось первое, что пришло на ум; похоже, новое имя понравилось здешней силе, и я понял, что вход разрешён.

Речушка делала изгиб выше моста (удивительно – вода не утратила способности течь), и вверх по течению разделяла жилой и сгоревший берега; я шёл там, где росли деревья и стояли уютные коттеджи; глаза цветов за решётками оград были сомкнуты в вечном сне – ни ветерка, ни звука, ни движения вокруг.

Впрочем, пройдя вдоль строя загородок, я заметил, как кто-то поднялся, разогнувшись от земли – над аккуратной шеренгой кустов белым шаром проплыла коротко остриженная седая голова в очках, с мясистым загривком; ближе я увидел рослого, грузного мужчину в синем комбинезоне, с большими садовыми ножницами в руках. Он строго и недоверчиво оглядывал меня сквозь линзы.

– Моё почтение. – Как младший, я приветствовал его первым, слегка кивнув.

– Очень приятно.