Огонь повсюду

Я прятался в городском парке, под трибуной театра, прислушиваясь – не донесётся ли сквозь шорох капель полицейская сирена? Пару сигарет я стрельнул – опять-таки у какого-то уборщика, который в плаще с капюшоном отгребал мокрый мусор метлой к коляске с жестяным баком.

– Погодка, а? президент разбушевался… – подмигнул он мне, весело и с хмельком ухмыляясь. – Что, у девчонки засиделся?..

Звонить пришлось из уличного автомата, прижавшись к стене под колпаком навеса.

– Танцевальная группа «Грации»? – переспросила сонная женщина из справочного бюро.

– Гитта? вы имеете в виду Бригитту Андерсен?

– Да; она такая… рыжая.

– Это – главная примета? – со смехом ответили в трубке. – Что ты хочешь сказать? Гитта – это я. Та самая, рыжая.

– Я друг Механика. Помнишь, как ты проснулась сегодня?

Она примолкла, потом прошептала – наверняка, отвернувшись и прикрыв рот с микрофоном ладонью:

– Так ты… не покойник?

– Пока – нет.

– Ладно. Приходи. Спросишь на вахте, меня вызовут.

Постоянно идти по задворкам не удалось; когда я переходил улицу, натянув воротник выше ушей – заметил чёрный фургон без окон, медленно выруливающий за поворот у светофора. На бортах фургона серебряно-белым были отпечатана чаша над скрещёнными жезлами.

Машина ИПИ.

* * *

Это правда

– Это правда – то, что ты сказал? – тихо спросила Гитта.

Мы сидели с ней на подоконнике в одном из дальних, непрохожих коридоров молодёжного центра – там, где хранилась аппаратура для концертов, а вечерами репетировали музыканты. Здесь было сухо, холодно и гулко – лишь издали доносилось звуки ритмичной музыки и чей-то резкий голос, задававший такт упражнениям. За окном в туманной мути лил нудный, совсем осенний дождь; мне было неуютно в насквозь промокшей куртке, а она, похоже, зябла в тонком сценическом костюме.

– Да; пойми – я не могу сказать больше, иначе у близких мне людей будут большие неприятности.

– Но это всё… ужасно, – она потёрла пальцами виски. – Я уеду отсюда.

– Есть ещё одно – Бертран…

– Не будем о Бертране, – она соскочила с подоконника. – Он мой учитель как-никак.

– Он паскуда, – безжалостно сказал я. – Ты не попала в его обойму только потому, что рыжая. Ещё неизвестно, зачем тебя укусил Пьяница.