Огонь повсюду

– …который знал тебя, и знает, что даже после смерти, – Вереск отложил готовую маску, – ты в состоянии вспомнить нечто опасное. Опасное для кого? Поджигателя или заказчика – будем считать их третьими лицами, – в расчёт не берём. К ним никто из погибших нежных чувств питать не может, и защищать их никогда не стал бы. Значит, может пострадать либо душа погибшего – либо ты, Угольщик.

– Слишком много «либо», – Клён поморщился. – Давай проще, Вереск!

Они не встречались глазами и не смотрели на меня. Явно слышалось, что может угрожать безымянной душе или мне, безымянному – позор разоблачения.

– Нет, – пристукнул я ладонью по столу, упреждая новое логическое сплетение, – тут вообще без «либо». После всего – я и без предупреждения глухо молчал бы, даже если б за мной что-то было – разве не так?

– Значит, остаётся одно, – кивнул довольный Вереск. – Призрак просил сохранить его тайну…

– Выходит – ты, Угольщик, был знаком с поджигателем? – Клён посмотрел на меня с явным любопытством.

– Думаешь, я тотчас наплюю на просьбу призрака, как только вспомню?

– Не в том дело, – взгляд Клёна стал ещё внимательней.

– Призраки, – спокойно отметил Вереск, – точно так же эгоистичны, как и люди. Только корысть у них другая, не в деньгах. Например, они очень озабочены своим добрым именем в посмертии. Призрак может внушить ложное чувство долга, обязать, связать клятвами…

– Разве я отказываюсь работать с вами? – чего я не хотел, так это остаться без поддержки.

– Можно сказать – «Мальчик, мы тебя без присмотра не оставим», но это будет неправдой. – За невозмутимостью Вереска скрывалось что угодно. – Мы с Клёном уже примелькались в тех местах. Если мы вновь появимся – причастные к пожару будут выжидать, чтоб не выдать себя неосторожным словом или действием. Поэтому для нас лучше, если на место отправишься ты – чужой, никому не знакомый парень. Осторожность к чужим иная, чем к расследователям.

– Хотя, честно сказать, не по душе мне это, – вздохнул Клён. – Ты отправляешься неподготовленным, с нулевой наработкой, и мы сами тебя подстрекаем…

– Здравствуйте, мы расчувствовались! на пенсию пора! – Вереск отвесил ему поклон, а мне сказал: – Не слушай его, Угольщик. Он хочет показать, как ему сейчас неловко. А на самом деле рад-радёшенек, запуская тебя в работу.

– Не надо разговоров, люди. – Я скривился, пока Клён возмущённо гудел что-то в усы.