Фаворит смерти. Том 1

— Неужели у вашего мальчика атрибут открылся? — Герцен повернулся к Вяземскому.

— Открылся, — кивнул тот.

— Что-то поздно, — произнес Герцен, смерив меня таким взглядом, будто глядел на плесень.

— В нашей семье это нормальное явление, — ответил Вяземский. Было видно, что он старается не сорваться и не сказать незваному гостю пару ласковых слов.

— В вашей семье много чего является нормой, что в других абсолютно неприемлемо, — произнес Герцен, выпятив острый подбородок вперед.

Присутствующие сдержанно посмеялись.

— Вы что-то конкретное хотите мне предъявить, господин Герцен? — Вяземский нахмурил брови.

— Я только хочу, чтобы восторжествовала справедливость.

— И в чем же, позвольте узнать, по вашему мнению справедливость?

— В том, что некоторые вещи должны принадлежать их истинным хозяевам, а не тем, кому их отдали за сомнительные заслуги! — лоб и щеки Герцена стали белыми от ярости, нижняя губа подрагивала.

— Вы имеете ввиду мой земельный удел?

— Мой! Мой удел! — закричал Герцен.

Потом, быстро взяв себя в руки, достал платок и вытер рот. Прошептал:

— Этой мой удел.

— Верно, — внезапно согласился Вяземский. — Был ваш. Теперь согласно приказу его императорского величества данный земельный удел с кадастровым номером ноль-пятьдесят три принадлежит на праве постоянного пользования дому Вяземских.

Отец явно издевался над Герценым. Толпа оживленно зашевелилась, начал тихо посмеиваться над гостем.

— Ничего, — покачал головой тот. — Это не на долго. Скоро будут выборы в Нижнюю палату. Посмотрим, как вы запоете тогда.

— Петь мне некогда, я государственными важными делами занят, в отличие от вас, — холодно ответил Вяземский.

— А вот это зря, — Герцен вдруг хитро с прищуром улыбнулся, словно что-то зная, чего не знал никто. — Насчет выборов и всего остального на твоем месте я бы переживал, Петр. Еще как бы переживал.

И круто развернувшись на каблуках, пошел прочь, насвистывая незатейливую мелодию себе под нос, оставляя Вяземского в смятении.