Тогда

Возможно, связь между нею и предметом, то есть дневником, была сильнее, чем он думал. Может быть только благодаря ему она осталось в своём уме. Каждая буква, каждое слово написанное карандашом поможет нам. Впрочем, я поработаю с ним сама. Готовьтесь к триангуляции. Наконец-то мы узнаем имя этого подонка и найдём его!

Когда окружающие нас люди разбежались выполнять распоряжения начальницы, а трупы забрали коронеры, глава отдела «С» подошла ко мне. Нетерпеливо взглянув на девушку и постукав подошвой сапога по мостовой, она сказала:

– Альберт, отвезите похищенную в Управление.

Ничего себе заявление! Не очень-то мне и хотелось покидать место преступления. Всё же, я ведущий детектив, а не сопляк недавно окончивший курсы следователей. Однако и передавать худышку кому-то другому тоже не хотелось. Вон как она на меня смотрит – трогательно и с надеждой.

Теряя терпение (в общем-то, она никогда им и не отличалась), рубанув воздух ладонью в чёрной кожаной лайковой перчатке, леди Мьели раздражённо произнесла сквозь сжатые губы.

– И ради бога забери у неё эту чертову книгу!

* * *

С большим трудом, я уговорил девушку отдать нам дневник. На это ушло почти полчаса. Пообещал вернуть ей его позже. Я быстро пролистал книгу предварительно сняв простенькое, хоть и старательно сплетённое заклинание конфиденциальности. Даже от увиденного мельком, у меня волосы встали дыбом.

Она прижалась ко мне, стиснув торс бледными руками. Так мы и дошли до служебного автомобиля пыхтевшего паром у обочины.

– А вы кто? – спросила меня худышка, когда я открыл перед ней дверь автомобиля.

– Я Старший советник Альберт Тисли, детектив. Мы занимаемся поисками человека похитившего тебя и других девушек.

– Были и другие? – спросила она, поводив тонким, почти прозрачным пальцем, по треснутым губам.

– Были.

Некоторое время девушка молчала, легонько покачивая головой то в одну, то в другую сторону (словно подчиняясь неведомой мне мелодии), а затем спросила:

– А вы знаете как меня зовут?

– К сожалению нет. Но мы обязательно узнаем.

– А вы не могли бы… называть меня Тогда.

– Тогда?

– Да, всё хорошее в моей маленькой жизни связано с тогда. Зовите меня так, по крайней мере, пока не узнаете моё настоящее имя. Ладно?

Всё-таки она немного не в себе.