Тогда

Раз с чтением ничего не вышло, отправилась к входу и наблюдала через зарешеченное окно за белой дверью в конце длинного коридора. Лучики света порхали по стенам, словно быстрые птички вольные лететь куда угодно. Но это продолжалось недолго. Я даже снова почти улыбнулась, мой дорогой Дневничок, но солнце вдруг пропало. Наверное, на улице испортилась погода, и стало пасмурно.

– Др-р-р-р!

Затем раздался длинный звонок, загорелась красная лампа, и мне пришлось идти в свою комнату, и ложится на постель.

В сотый или в пятисотый раз. Сбилась со счёту.

Яркий свет. Потеря сознания и сильная головная боль, от которой я проснулась. Всё тело как всегда болело и ныло. Мне кажется, мой дорогой Дневник или бесчувственной я провожу всё больше и больше времени? Тогда было не так долго и не так больно.

В общем, перекусив кислым печеньем, пишу тебе мой единственный дружок. Дописав, я тщательно спрячу тебя в том новом тайнике под раковиной. Вместе с самодельным карандашом, конечно. Зря что ли несколько месяцев расковыривала плитку и обдирала ногти о бетон? Мне совсем не хочется, чтобы тебя снова нашли, как тогда.

Тогда, тогда, тогда, а когда это? Я уже точно не помню. Теперь конечно стараюсь считать дни, но не совсем уверенна, что правильно. Магии моей хватает только на то, чтобы сделать свои записи невидимыми и поддерживать иллюзию нахождения книги на пыльной полке. Строчить между строк, между прочим, не так легко, да и шрифт в «Сборнике магических законов» витиеватый и буковки стремятся занять собой всё свободное место.

Э-э-эх! Неужели вскоре придётся писать в «Истории магических войн» там же листы грубые, пожелтевшие?

Ой, какой-то странный шум снаружи и вспышки…

* * *

Вот же урод! Эта пленница уже седьмая в нашем списке. Сколько времени здесь она провела? Три года? Пять лет? Судя по худобе, бледной коже и испуганному взгляду серых глазищ, не меньше.

Всё как в предыдущих местах – загородный маленький дом, заклятие сокрытия, стёртая память и ежедневное воздействие на физическое состояние жертвы (постепенно убивающее её, превращающее в подобие человека).

Три трупа сообщников с начисто уничтоженной индивидуальностью и только одним желанием – служить хозяину и защищать его имущество. Схватка была короткой, но жаркой. Вон, садовому домику начисто снесло крышу заклинанием, щепки и куски кровли по всей лужайке валяются, а старый колодец прямо раскрошило в щебёнку рикошетом.