В ожидании Ада

  - Там у вас и время есть?

  - Там есть всё, что тебе необходимо.

  - А негодяи, убийцы, диктаторы тоже попадают к вам и счастливо живут?

  В шутку щёлкнув меня по носу, бабуля ответила:

  - Для нашего мира нет разницы между праведником и злодеем, ведь свои грехи они уже искупили, прожив жизнь на земле.

  Я надолго задумалась, а Евдокия Николаевна просто сидела рядом и с любовью смотрела на меня. На минутку я вспомнила о времени проведённом вместе, о том, как она пожертвовала всем ради своей внучки, о наших вечерних посиделках со стаканчиком чая, когда я раскрывала ей все свои проблемы и заботы и была счастлива только от того, что рядом со мной близкий человек.

  - Бабуля мне без тебя плохо. Я хочу к тебе.

  Крепко взяв меня за руку, она, чётко выговаривая каждое слово произнесла:

  - Твоё время не наступило. Ты проживёшь долгую жизнь. Не буду врать будет в ней и горе и разочарование, но и радости, счастья отмерено тебе в достатке.

  - Бабушка, но наша жизнь это наказание, ты же сама сказала, что …

  - Вот и выдержи его достойно и до конца, - жестко прервала меня Евдокия Николаевна.

  Вихрь чувств и эмоций захлестнул меня. Я не хотела ждать, не хотела терпеть. Зачем? У меня ничего и никого нет. Ребёнка я своего потеряла, а остаток жизни наверняка проведу на инвалидной коляске. Остался только один вариант.

  В глазах моей бабушки полыхнул огонь, и она отбросила мою руку от себя.

  - А вот об этом даже и не думай! Сделаешь глупость и никогда ко мне не попадёшь.

  Поймав бабулину ладонь пальцами, я прижалась к ней губами.

  - Но почему?

  - Те кто уходят из жизни самостоятельно попадают в цикл перерождения и мучаются вечно. Снова и снова.

- Только самоубийцы?

- Их куда больше чем ты думаешь, милая моя. Такая участь уготована всем кто убивает себя. Пусть и делает это зачастую не поддавшись эмоциям или горю, а уступив вредным привычкам, тратя на это годы.

  Сказать мне тогда было нечего, и я снова предалась своему любимому занятию – рыдала как белуга.

  Евдокия Николаевна сменила гнев на милость. Она обнимала и целовала меня, выслушивая мои обиды, жалобы, страхи и желания. Большая часть из них были глупыми и наивными и сейчас, по прошествии десятилетий, мне даже стыдно за них. Бабушка пообещала приглядывать за мной до нашей встречи.

  А потом всё кончилось. Я очнулась в больничной палате, и кровать мою окружал целый десяток врачей, сбежавшийся со всей больницы взглянуть на чудо, явившееся вопреки их стараниям.