Проект "Чудь". Доверие

Если они изначально решили, что о причастности Глеба не стоит распространяться, значит и видеть его в квартире другим не желательно.

С этой мыслью Макар забирается обратно на заднее сидение к успевшему проснуться и сесть нормально Косте. Тот осоловело хлопает глазами, видимо ещё не до конца очнувшись, но когда видит Макара расплывается в улыбке.

— Какой адрес? — спрашивает Степан Викторович, стоит только дверце захлопнуться, и Макар называет улицу и дом. Тем более что тут недалеко, только объезжать придётся.

«Вопросы — дома, хорошо?» — тут же обрубает Макар.

«Я могу и мысленно» — парирует Костя, отворачиваясь к окну.

«Я рад, что ты вернулся» — успокаивающе и ободряюще одновременно.

«Я тоже...»

На мобильнике на удивление ни одного пропущенного вызова или новой смс. Словно родителям не звонили из школы или они решили оставить разговоры до дома.

Осталось только понадеяться, что их довезут раньше, чем те вернутся с работы.

Макар на мгновение прикрывает глаза.

— — —

Свернувшееся внутри тугим клубком напряжение ослабевает лишь когда, переступив порог дома, Макар понимает что они одни.

— Поесть что-нибудь найдёшь? — доносится из комнаты, где уже скрылся Костя.

— Тогда на тебе швабра и ноги помой, — закинув рюкзак в комнату, парирует Макар. — Наследил.

Следы хоть и не критичные, но всё равно есть: грязь с ног, что Костя успел поймать по пути, никуда не делась.

Макар улыбается, исчезая в кухне.

Он дома. С Костей. Скоро придут родители. А вечером — Глеб. Если им не прилетит за прогулы. А со всем остальным они разберутся потом. И все вместе.

* * *

— А теперь рассказывай, — звучит требовательно, как только Лука запирает дверь, отрезая себе пути отступления.

Хотя деваться в любом случае некуда. Это его квартира и он сам отправил Макара, оставаясь наедине с Глебом.

По возвращении вившийся вокруг него, словно желающий убедиться в реальность происходящего, Тихон куда-то испарился, как и отец, однако из квартиры они точно никуда не делись.

Как и Глеб, что всё так же стоит на пороге его комнаты, скрестив руки на груди: упрямо вздернут подбородок, хмуро насуплены брови и пристально смотрят чёрные глаза, словно двустволка. Только эти дула совсем не страшные. Как и сам Глеб.