Рисунки на снегу

Прохожие равнодушно спешили по своим делам; две молодые мамаши увлеченно болтали о детском питании, лениво покачивая безмолвствующие коляски; старушки у подъезда хоть и косились в сторону беседки, но явно не собирались покидать насиженные места на нагретой остывающим осенним солнцем лавочке и шугать знакомых сорванцов.

— Ай-ай-ай! Как не стыдно?! Вшестером на одну! — я оставил машину и приблизился к ребятам. Хулиганы отступили от жертвы, опасливо, исподлобья пялясь на вмешавшегося в забаву мужчину.

— А ну кыш отсюда! — прикрикнул я, нахмурившись.

Мальчишки резво бросились наутек. Будь они постарше года на три-четыре, вряд ли мне удалось справиться так легко, но в восемь-девять лет дети еще испытывают если не уважение, то трепет перед взрослыми.

Девочка не двинулась с места, молча, опасливо смотря синющими глазищами уже на меня. Котенок в еще руках недовольно мяукнул, возражая против удушающих объятий.

— Как тебя зовут? — вспомнив недавно прослушанный курс психологии, попробовал наладить контакт я.

Девочка будто воды в рот набрала.

— Ты в этом доме живешь?

Девочка молчала, никак не реагируя на мои попытки подружиться. Я, философски пожав плечами, прекратил пугать ребенка и вернулся к прерванным делам, взваливая не плечо одну сумку, поднимая вторую. Дюймовочка у беседки внимательно наблюдала за мной. Я махнул ей рукой на прощание, прошел мимо стихших с моим приближением и зашуршавших с удвоенной силой за спиной бабулек — "придурошную пожалел...","Нин Ивановна, а чьих энто? Лицо-то незнакомое.

С облегчение сгрузил на паркет вещи, подхватил на руки выбежавшую встретить меня Наташку. Настёна в фартуке, счастливо улыбаясь, наблюдала за нами с другого конца коридора. С кухни доносился дразнящий аппетитный запах только что сваренного борща.

— Привет, — жена подставила щеку для поцелуя. — Раздевайся, мой руки и марш за стол. Я приготовила все, как ты любишь.

— Борщ со сметаной? — уточнил я.

— И пампушками, — она ласково взлохматила мне волосы.

— Бегу-бегу, — ссаживая на пол дочь, наигранно засуетился я.

Но не успел я снять ветровку, в дверь настойчиво постучали. На пороге стояла давешняя девочка и, поджав губы, решительно протягивала мне спасенного котенка. Грязный дымчатой масти четырехмесячный котик, удерживаемый под мышки, похоже, смирился с ролью тискаемой игрушки и покорно обвис в руках.