Рисунки на снегу

Наше будущее, которого могло не быть... Но обо всем по порядку.

*****

Однажды в марте Наташа пришла с улицы вся в слезах. Молча, разулась, ничего не объясняя, прошествовала мимо обескураженной Настёны, открывшей ей, и затворила дверь в комнату.

— Наташ? — я осторожно постучался. Тихие всхлипывания испуганно прекратились. Мы удачно воспользовались появлением Маркиза, и коварно выдвинули дочери несколько условий, одним из которых было отсутствие пустых капризов. Наташа честно держала слово, стремясь доказать, что она уже взрослая и способна заботиться о домашнем питомце.

— Я большая и не плачу! — категорически донеслось из детской. — У меня критический день, вот! Мне хочется побыть одной!

Я вздохнул (похоже, следует пересмотреть отдельные аспекты воспитания) и решительно открыл дверь. Наташа воинственно вскинула голову, глядя на меня покрасневшими глазами.

— Наташа, что случилось?

— Ничего, — дочь крепче прижала к себе кота. Наташа не любила жаловаться на трудности, даже помощь с уроками она принимала неохотно.

Самостоятельная она у меня растет, нечего сказать.

— Ну что ты? — я присел рядом, осторожно обнял. — Разве мы с тобой не друзья? Ты мне не расскажешь?

— Мальчишки, — наконец, созналась дочь. — Мальчишки меня придурошной дразнят! Говорят, что Ангелина — дурка, а раз я с ней вожусь, то вроде как состою при дуре, придурошная!

С внучкой Вараньи Наташа подружилась неожиданно для меня — слишком уж различались девочки характерами: тихая незаметная Ангелина, существующая в сказочном изолированном ото всех мирке, и шумная непоседа Натали, привыкшая всегда находится в центре внимания.

Тем не менее, дети отлично поладили: я часто замечал, как они вместе играли на Пустыре, лепили снеговиков и крепости изо льда. Иногда даже Ангелина, ревностно относившаяся к своим картинам и уходившая, едва кто-то начинал, подражая ей, рисовать рядом, разрешала Наташе присоединиться, и они вместе чертили странные, что-то значащие узоры.

Дворовые ребята, конечно, не могли спустить дочери подобной необычной дружбы. И если я, взрослый человек, спокойно игнорировал косые взгляды соседей и пересуды старых склочниц у подъезда, не понимавших моего благожелательного отношения к Варанье и ее внучке, то дочь находилась в том восприимчивом возрасте, когда не выстроена собственная система ценностей и с доверием относишься к чужим словам. В этом плане, Ангелина была очень счастливым человеком.