Последний круг Ада

Людям Бог подарил свободу воли; а как насчёт Его первых творений? Действительно ли вы лишены её? Не верю, Азирафаэль. Глядя на тебя и твоего друга - просто не верю. И ты, и Кроули, я бы сказал, оба сейчас куда больше похожи на людей, чем на ангелов или демонов. Вы, с вашим упрямством, с вашей готовностью отстаивать свой выбор... И, как мне кажется, именно этот выбор - который изначально дан людям, обрати на это внимание, Азирафаэль! - лежит сейчас перед Кроули. Он полон сомнений, недоверия и скепсиса: но за время нашего знакомства я, пусть его и было совсем мало, я успел заметить в нём то, чего в демоне не может быть по определению.

Он поймал испуганный взгляд Азирафаэля, в котором упрямо, почти против веления разума, разгоралась отчаянная надежда, почти мольба о чуде. И вдруг усмехнулся.

- Впрочем, об этом сейчас говорить не время. Я вполне мог и ошибиться, а быть может, наоборот, не разглядел чего-то важного. В любом случае, не думаю, что тебе стоит знать то, что подметил в твоём друге я. Это я стою в стороне и лишь наблюдаю за тем, как вы боретесь со своей судьбой.

Азирафаэль согласно кивнул. Неуверенно улыбнулся бледными губами. На его лице, впервые за весь разговор, отразилось что-то, что ещё совсем чуть-чуть - и сможет стать радостью.

Потом он вдруг помрачнел. Вздрогнул, скрывая метнувшийся в синих глазах страх. Нахмурился напряжённо, взволнованно, не решаясь что-то сказать.

А потом с горечью признался тихим, усталым голосом:

- Я сделал глупость, Уильям. Пошёл на поводу у своей совести и подставил Кроули под удар. Надеюсь, это тоже входит в Её план…

Уильям прищурился. Задумался, собираясь о чём-то спросить. В который раз уже используемое неверное местоимение явно привлекло его внимание… И породило новые вопросы.

Но в итоге, помолчав, он сказал совсем другое.

- Совесть часто подсказывает нам, какой поступок будет правильным в глазах Бога. Даже если он одновременно оказывается невыгодным или даже опасным для нас самих. Что за глупость ты сделал, Азирафаэль? Расскажи, если не тайна.

Азирафаэль зябко обхватил себя руками за плечи.

- Настоял на том, чтобы Адам вернул к жизни Хастура, - без обиняков признался он.