Последний круг Ада

– начал было он, и лишь затем узнал голос. И удивлённо умолк. Кроули – а это был именно он – за всё время их знакомства обращался к нему так буквально несколько раз, в обычное время старательно обходя обращение «отец».

- Кроули, что случилось? – встревоженно заговорил он спустя несколько секунд, поскольку демон не спешил отвечать на глупый вопрос «кто это», и объяснять причину звонка тоже не торопился.

В трубке послышался горький смешок.

- А что у меня ещё могло ссслучиться? Мы ссс ангелом в дерьме.

- Как опытного человека или?.. – осторожно уточнил Уильям, отмечая и характерное змеиное шипение, которое, как он успел заметить, говорило о серьёзном волнении, и нотки истерики в ломко дребезжащем голосе.

- Как сссвящщщенника, - Кроули в трубке нервно хмыкнул, видимо, и сам оценив абсурд ситуации.

Отец Уильям молча взял телефон в руки и, поправив провод, уселся в кресло.

- Я слушаю тебя, дитя Божье.

Кроули, прежде чем продолжить, долго молчал.

Потом заговорил – и от первых же слов пастор содрогнулся, словно наяву услышав шорох пожелтевших страниц, неумолимо предрекающих будущее этим двоим.

- Я под колпаком у Преисподней. Делаю то, что умею лучше всего – соблазняю, толкаю к греху… Пока выполняю всё, что мне приказывают – Азирафаэля не трогают.

Пастор тяжело закрыл глаза.

- Значит, вас всё-таки нашли.

Горький смешок был лучшим ответом на его слова. А Кроули продолжал, торопливо, сбиваясь на нервный то ли смех, то ли сдавленное рыдание, глотая слова, словно боясь, что не успеет договорить. Или – не решится договорить?

- Мне приказали убить смертного, к которому Азирафаэль очень привязан. Хуже, чем убить. Склонить к суициду.

У пастора болезненно ёкнуло сердце.

- Ты… согласился? – осторожно проговорил он, пользуясь тем, что Кроули замолчал, переводя дыхание.

- Разумеется! – раздражённо огрызнулся тот. – Если бы не согласился, Азирафаэля пуссстили в расссход в тот же день! Но я не могу этого сссделать! Ладно, чёрт со мной – хотя мне Сью тоже нравится, представить не могу, что отправлю её в Ад. Но ангел… Он же не простит. Ни меня, ни себя, если узнает, что это – ради его спасения…

Он умолк, а после паузы не спросил даже – скорее, безнадёжно бросил в телефонную трубку.