Последний круг Ада

- Не наглей, змеёныш, - недобро протянул Хастур, глядя на Кроули в упор, от чего у того по хребту полз озноб, и хотелось невольно отступить подальше.

Кроули сглотнул. После вынужденного возвращения на службу он старался не злить никого из высших демонов (особенно тех, кто занимал более привилегированное положение и пользовался покровительством Вельзевул). Однако отказаться полностью от прежнего, дерзкого и легкомысленного стиля поведения значило полностью признать своё поражение. А он хотел сохранить хотя бы видимость достоинства – раз уж на деле его дела таковы, что он подчинится любому, самому мерзкому приказу, лишь бы выиграть для них с Азирафаэлем ещё немного времени.

- Ты решил заболтать меня насмерть? – справившись с невольно севшим голосом, пренебрежительно протянул он. – Время-деньги, Хастур! Давай ориентировку, мне пора приниматься за дело!

И он развязным жестом протянул руку за грязными бумажками, которые держал Лигур.

Потом улыбка, и без того натужная, сошла с его лица.

Он молча, больше не ёрничая, взял распечатки с именами тех, кого должен толкнуть на путь греха до полуночи. На верхней значилось имя: Генри Форрест, возраст, фотография – ни одна характеристика не была знакома.

Ниже было указано место, где нужно будет найти и толкнуть к греху жертву.

Он присмотрелся и не удержал возмущённого восклицания:

- Эй, сколько раз говорить, что я не специализируюсь на суициде!

Хастур смерил его презрительным взглядом.

- Прошло то время, когда ты мог что-то требовать, змеёныш! – грубо прохрипел он, злорадно скалясь. – Лет через тысчонку, если доживёшь, можешь записаться к Лорду Вельзевул, глядишь, разрешит тебе выбрать работку полегче.

Кроули только бессильно скрипнул зубами. Кто бы сомневался, что ему постараются давать такие задания, чтобы осложнить ему жизнь, насколько только можно! Он с тоской перечитал адрес… Похоже, кто-то из родственников той милой старушки, к которой так привязан ангел. От того, что ему приходилось делать – теперь, когда он успел поверить, что навсегда распрощался с ненавистной службой Преисподней – было тошно и гадко.