Затишье перед бурей

Но спорить не стал. Вместо этого открыл свой блокнот и, перелистнув – наугад, поскольку всё необходимое помнил и так – несколько страниц, проговорил задумчиво:

- Софистика когда-то рождалась как попытки «отцов церкви» постичь истину. Это уже потом она превратилась в искусство играть словами, ничтоже сумняшеся подменяя чёрное белым и праведное - грешным… - он поднял голову – и остро взглянул прямо в спрятанные за тёмными стёклами глаза. – Но изначальный смысл никуда не исчез, Кроули. И ты можешь сколько прятаться от знания будущего за злостью и бравадой, но от этого оно не станет менее вероятным.

Он смотрел в лицо Кроули, и лишь поэтому увидел, как дрогнуло оно в гримасе неудержимого страха.

Всего на миг. Потом губы демона плотно сжались, черты окаменели, застывая в маске скучающего безразличия.

…В маске, только в маске. Что кроется под её мёртвой поверхностью… Уильям не хотел гадать, но понимал без слов: от спокойствия Кроули так же далёк, как и он сам – от паломничества в Мекку.

- Мне кажется, ссссвятой отец, что у вас есссть дела, - сквозь зубы прошипел Кроули, но обмануть Уильяма это уже не могло.

- Очень много дел, Кроули, - согласно кивнул он. – И ваша с Азирафаэлем безопасность – одно из них. Я не меньше вас надеюсь, что мальчик, которого вы ждёте в гости, сможет решить все ваши проблемы. Но жизнь приучила меня надеяться на лучшее, а готовиться – к худшему. Поэтому сейчас я прошу тебя подумать, заранее подумать, Кроули, до того, как что-нибудь случится: что ты планируешь делать, если Адам не сможет вам помочь?

Он умолк, задумавшись.

- Нет, не так… - пробормотал он себе под нос минуту спустя, и увидел, как Кроули с мрачной ухмылкой скептически поднял брови.

И печально улыбнулся в ответ.

- Нет так, - сочувственно повторил он, глядя прямо в матово поблёскивающие стёкла очков.

Помедлил.

- И чем ты согласен платить в случае, если лёгкий путь окажется недоступен.

Кроули дёрнулся, словно от удара. Отшатнулся, словно забыв, что и так уже вжался спиной в окно, и дальше – только на улицу, прямо сквозь стену. Уильям медленно выдохнул, пытаясь успокоить тупо ноющее сердце. Получалось плохо.

Это было жестоко. Это было чудовищно, невероятно жестоко.