Затишье перед бурей

Да, пусть не все, пусть немало среди них было тех, кто приходил в церковь только ради приличий… Но даже несмотря на это каждый раз, когда ему удавалось попасть на богослужение в человеческом храме, Азирафаэль наслаждался этим чудесным, на удивление живым потоком силы, что поднимался наверх, вливаясь в океан Божественной любви и заполняя до краёв всё церковное помещение.

Нет, разумеется, он не собирался бросать Кроули одного, чтобы послушать мессу, ни в коем случае! Наоборот, твёрдо решил, что останется рядом и сделает всё возможное, чтобы облегчить для этот час.

…Нет. Не чуть-чуть.

И именно поэтому грубые слова Кроули ударили так болезненно метко. Мог ли Кроули догадываться о его сожалениях? Знал ли о его колебаниях? Чем было его злое «пошляйся где-нибудь» - оскорблённой гордостью или заботой о его интересах? Или…

О третьем варианте Азирафаэль просто старался не думать.

Очень старался.

Только вот сердце, глупая мышца несовершенного смертного тела, мучительно сжималась от одной мысли о тех страданиях, которые испытал Кроули во время Вечерни. Он вернулся, как только умолкли последние слова молитв. Видит Всевышняя, он действительно ждал, с нетерпением ждал конца мессы, он не благословлял никого и не наслаждался церковными песнопениями, в состоянии думать лишь об одном: хватит ли мощи адских сигилов, чтобы защитить Кроули от пронизывающих всё вокруг волн благодати? Не окажется ли звук бьющих прямо над их головами колоколов слишком мощным для кожаной корзины и нескольких страниц с сатанинскими письменами?

Он вернулся.

…Намного позже, чем должен был. Он помнил: это был даже не страх – чёрная бездонная пропасть, ледяная бездна Девятого Круга, раскрывшаяся под ногами – именно её ощутил он, переступив порог и увидев лежащую на боку корзину.

Он помнил: тогда, в первый миг, он решил, что кто-то из его бывших коллег приходил сюда, пока он в нетерпении и страхе ждал за дверью.

Пока не понял, что крышка по-прежнему плотно закрыта, а сигил ключа на ней не потревожен.

А потом он открыл её.

И увидел, как Кроули безжизненной чёрной верёвкой вываливается на пол, не делая даже попытки принять более удобную позу.

Лишь тогда он наконец понял, как эта злосчастная корзина оказалась внизу.