Вопреки судьбе

Тогда, когда нашёл его в темнице, искалеченного и едва живого… Когда смог хоть ненадолго защитить его от дыхания Ада, унять его боль и отчаяние… Он мог… он _должен был_ сделать это тогда. Не ждать, пока ангел проснётся, не дарить ему пустой, не оправдавшейся, проклятой надежды…

И Азирафаэль безмятежно уснул бы у него на руках, не мучаясь, не испытывая страха, счастливый тем, что его не бросили одного на расправу демонам… Уснул бы, даже не понимая, что умирает, веря в то, что они спасутся и всё будет хорошо.

Кроули тихо - не зашипел даже - взвыл.

Толку теперь с сожалений?! И вообще, зачем останавливаться так близко? Если бы он не уговорил Азирафаэля на интригу с Антихристом, ничего этого не было бы. Если бы не перепутал детей – не было бы. Антихрист вырос бы в этой долбанутой семейке двух истеричных эгоистов, к одиннадцати годам окончательно озлобился бы на весь мир и с удовольствием поучаствовал бы в его ликвидации. Азирафаэль беспрепятственно вернулся бы на Небеса и, может, даже заслужил бы какую-нибудь похвалу за что-нибудь.

…Если бы он не заговорил с ним на стене Эдема, не приставал с провокационными вопросами, мелкими безобидными соблазнами и задушевными разговорами все эти проклятые шесть тысячелетий, Азирафаэль вообще не задумался бы о мятеже. С самого начала во всём виноват он.

Кроули никогда не думал, что способен на такую злобу. Что может так отчаянно, люто ненавидеть – себя самого.

Могло быть. Да.

…И уже не будет. Никогда не будет.

Он бессильно всхлипнул и плотнее прижался к медленно остывающей шее Азирафаэля. Теперь уже недолго… Наверное, не обязательно уже ждать. Вряд ли даже сам Сатана, если вдруг ему взбрёт такая блажь в голову, сможет теперь вернуть ангела к жизни. Вряд ли уже даже он сам смог бы, если бы не выдержал и попытался отыграть назад. Но всё-таки – пусть будет ещё пара минут. Пока последняя искра жизни не угаснет в Азирафаэле окончательно.

Чтобы уж наверняка…

Кроули почти равнодушно скользнул взглядом по холодно поблёскивающей склянке, наполовину торчащей изо льда. Скорчился от не спешащей утихать боли, зацепившись глазами за безвольно расслабленные, но всё ещё каким-то чудом держащиеся за флакон посиневшие пальцы Азирафаэля.

И, мучительно жалея, что демоны даже заплакать не могут, когда им сдохнуть хочется от боли, без сил опустил голову.