Вопреки судьбе

А Кроули так и стоял, прижимаясь нездорово горячим лбом к его лбу и с каждым мигом всё сильнее наваливаясь на него. Азирафаэль чувствовал крупную, судорожную дрожь, сотрясавшую всё тело демона, и в панике сцеплял крепче руки за его тощей спиной, понимая, что ничем не в силах помочь. Кроули стоял. Молчал. И, вдруг с леденящим уколом ужаса осознал ангел – всё ещё держал ненужную больше стену субреальности.

Он поспешно открыл глаза – и содрогнулся, увидев лицо Кроули. Мертвенно-серое, застывшее, искажённое мучительным, почти сверхъестественным напряжением…

- Кроули… - бессильно выдохнул он, со страхом стискивая руки крепче – вдруг показалось, что Кроули сейчас просто исчезнет, рассыплется, растает дымом, до дна исчерпав все свои силы.

И на какой-то миг успел поверить в свою чудовищную догадку, и оцепенеть от ужаса, горя, от запоздалого осознания потери…

На целый миг, за который сердце споткнулось и забыло, как биться.

А потом Кроули едва слышно вздохнул. И медленно, словно поднимая непосильный груз, открыл глаза.

И Азирафаэль понял, что до этого, в общем-то, было не так уж и страшно.

- О, Господи… Кроули…

Демон моргнул. Медленно шевельнулись пульсирующие вертикальные зрачки, с трудом фокусируясь на его лице. Застыли, глядя куда-то сквозь него. Азирафаэль захлебнулся немым воплем ужаса. Он уже видел такие глаза. Раньше. Видел – у мёртвых змей. У замученных в казематах инквизиции и концлагерях Третьего Рейха узников. У погребённых заживо жителей Мехико и Спитака, не дождавшихся помощи.

Он пытался вздохнуть.

Сглотнуть этот мучительный горький комок в горле. Вздохнуть, и заставить себя говорить, и помочь – хоть чем-нибудь, хоть словом, хоть жестом, вырвать из этого страшного предсмертного оцепенения. Пытался…

И не мог.

Он медленно, не в силах отвести взгляда от этих смертельно усталых глаз, разжал до онемения сцепленные за спиной демона пальцы. И осторожно, боясь причинить новую боль, поднял руку, проводя ладонью по напряжённому плечу.

- Кроули, дорогой мой, ты можешь уже прекратить… - чувствуя, как срывается от мучительного сострадания голос, прошептал он.

Кроули с трудом перевёл взгляд на него. Запоздало Азирафаэль осознал, что ему, возможно, просто трудно было фокусировать зрение, когда их лица разделяли какие-то сантиметры… А потом понял, что Кроули было трудно другое – ему трудно было просто смотреть. Просто оставаться живым.

Миг спустя серые губы демона слабо шевельнулись. И Азирафаэль, холодея, разобрал едва слышное.

- Я… большшше… не могу.