Комедия масок

Доктор Чумы стоит, касаясь лбом поверхности Нефаса, огромной и страшной установки из черного металла.

Нефас говорит с ним. Доктор слышит голос запертой в Нефасе сущности, и ему жаль. Ему действительно жаль.

– Хартлин, прости меня, – шепчет Доктор Чумы, – у меня не было выбора, ты же знаешь...

– Все, что удалось собрать, – я открыл глаза и увидел Харт. Она достала из ноутбука флешку и засунула ее в папку с документами, – Джерри не знал о видео, и слава богам, – прибавила она и обернулась ко мне.Папка выпала из ее рук.

– Я знаю, кто ты, – только и смог сказать я. Осторожно коснулся ее плеча. Харт зажмурилась. Потом резко сбросила мою руку.

– Это взаимно, – нервно отозвалась она. – Иван Маркин, из Севастополя. Ты работал в Михайловском бастионе, сторожил Нефас. Воплощение Доктора Чумы, – ее слова звучали, как заклинание, – зачем ты здесь?

– Мне нужна информация, чтобы спасти свой мир, – просто ответил я. – Пожалуйста, если ты можешь…

– Послушай, я ничего могу сделать, ясно? Мои силы мне не подчиняются, – Харт отступила назад.

– Я могу помочь, мы можем, – выдохнул я, – Харт, мы придумаем что-нибудь.

Мои слова звучали, как полный бред. Она смотрела на меня со злобой и яростью.

«Ты убил меня, ты это со мной сделал, и ты еще смеешь меня спрашивать!» – вот о чем говорил ее взгляд.

Я чувствовал себя беспомощным.

– Уходи, – резко сказала Харт, – забирай материалы и беги отсюда. Я еще не нашла способа контролировать свои способности! Ты в опасности.

На меня это предостережение не подействовало. Я приблизился к девушке и взял ее за руку – и только потом заметил, как по ее пальцам заструились черные линии и символы. Они сплетались в узор и словно перетекали на мою кожу. Пальцы онемели, но я не отпускал руки Харт. Она подалась вперед и обняла меня; я ощутил, что силы начали меня покидать.

Я знал, что она не чувствовала угрызений совести или сомнений, капля за каплей забирая мою жизнь. Глаза Хартлин застилала черная пелена; весь ее мир тонул в числах, символах и линиях, в ненависти, обиде и злобе.

Она ненавидела меня; она желала мне смерти. Она хотела, чтобы я чувствовал это – и я чувствовал.

Она видела во мне Доктора Чумы и забыла, что я был совершенно другим человеком.