Комедия масок

Потом снова зашумело и затрещало, и вдруг из динамиков донесся голос Тейта:

– Это опять вы! Как слышно? Прием!

– Все в порядке. Новая информация: мы находимся в Барселоне, судя по данным с заброшенного космического корабля, – сообщил Холден.

– Я даже не успела соскучиться, – попыталась пошутить Андела. Но я заметил, что она еле сдерживается, чтобы не заплакать.

– Как погодка в Барселоне? – голос Тейта тоже звучал как-то слишком надтреснуто.«Мы все пытается играть по старым правилам, – подумал я. – Пытаемся вести себя как обычно, будто так и должно быть».

Я проснулся от омерзительного ночного кошмара. Резко сел и зажмурился, пытаясь свыкнуться с реальностью.

Меня била мелкая дрожь, и я потянулся за курткой, чтобы надеть ее поверх свитера. Случайно задел спавшего рядом Холдена, и тот недовольно пробурчал что-то, но так и не проснулся. Я схватил куртку, нацепил ее и вновь улегся на пол.

По всему периметру капитанского мостика, где мы заночевали, Холден установил собранные из подручных материалов ловушки.

Но меня не отпускало чувство тревоги: что-то было явно не так. Куда уж больше, мы ведь были в ином мире. И все же… Я словно никак не мог вспомнить нечто важное.

В глубине корабля что-то заскрипело и заскрежетало, а потом я услышал странный звук: будто нечто ступало по проржавевшей обшивке пола. Оно кралось во тьме – осторожно, почти неслышно. Что-то проникло в корабль и теперь слонялось по нему в поисках убежища? Пищи?..

Я прислушался: вновь воцарилась тишина. Снаружи завывал ветер – тоскливо и протяжно.

Я усмехнулся про себя. Видимо, показалось. Воображение населило пустынные руины несуществующими монстрами.

Внутри корабля вновь заскрипело. Сердце у меня заколотилось как бешеное. Я резко сел, уставился во тьму. Кажется, я уловил отголоски чужих эмоций.

После истории с Наблюдателем мое обостренное восприятие чужих эмоций на время притупилось, но теперь способность возвращалась.

Я ощутил чувства Анделы. Любовь, страх, отчаяние, решимость, спокойствие. Очень интересное сочетание.

Впрочем, из нас четверых Андела казалась самой сильной. Не знаю, почему.

Шаг в сторону, и меня накрыло волной ярости. Это была глубокая, темная эмоция, зарождавшаяся в глубине души Холдена. От прикосновения к этому чувству я вдруг почувствовал себя грязным — оно было чужеродным, словно опасный вирус, который проник в его организм. Я совсем не знал Холдена, но этот парень меня пугал. Он имел все шансы съехать с катушек, а это было нам совершенно не на руку.