Последнее прощай

Он ничего не говорил, не комментировал, пока она не выпустила весь пар.

– Простите, – снова извинилась она, когда слова иссякли.

– Почему вы все время извиняетесь?

– Потому что… потому что нормальные люди так не делают, – ответила она.

– Может, им стоит попробовать.

– Потому что я вам надоедаю?

– Это не так.

Она наморщила нос:

– Не так?

– В противном случае я бы вам об этом сказал, а потом повесил трубку.

Анна тихонько рассмеялась. Она мало знала об этом человеке, но по его прямым, небессмысленным ответам было ясно, что он не лукавил, и ей почему-то это казалось забавным.

– Теперь вы знаете историю моей жизни, – рассуждала она вслух, – а я о вас не знаю ничего.

– Неправда.

Она снова улыбнулась:

– Не считая того, что вам не надоедают незнакомки, названивающие время от времени, чтобы поведать вам, как им живется. Это у вас профессиональное?

В трубке раздался выдох, в котором слышалась усмешка.

– Должен признать, что вы первая.

Ей отчего-то было приятно это узнать.

Она вздохнула.

– Мне, вероятно, пора перестать занимать вашу телефонную линию. Вдруг вам не могут дозвониться, – воображение нарисовало ей друзей и даже жену, которые очень расстраиваются, слыша, как голос автоответчика извиняющимся тоном сообщает им, что этот абонент занят.

– Вряд ли, – резко ответил он, – это новый номер, я еще никому его не давал.

– Оу, – Анна заворочалась и потянулась, чтобы поправить подушки и откинуться на спинку кровати. – Но с нашего первого разговора прошло четыре месяца.

Неужели я единственный человек, с которым вы разговаривали за это время?

– Вы единственный человек, с которым я разговаривал. Точка.

– Вы не разговариваете с человеческими существами? – выдала она, чувствуя, что это самое нелепое, что она могла ответить. Впрочем, взять телефон и набрать его номер в тот вечер тоже было достаточно нелепо, так что она хотя бы была последовательна.

Но тут до нее вдруг дошел смысл его слов: он почти четыре месяца не общался ни с одной другой живой душой.

Это просто ненормально. Почему? Она так сосредоточилась на том, что ей было нужно от него, что даже на секунду не задумалась над тем, что только что ему рассказала – совершенно незнакомому человеку. А ведь он мог быть заключенным, сидеть где-нибудь в одиночной камере. Вполне подходящее объяснение скудным социальным контактам, не правда ли? Он мог быть опасен или страдать психическими расстройствами. Или вообще все вместе.