Ливень

Зря!

Натянув на голову капюшон и не обращая внимание на струйку влаги, угодившую за шиворот, я взяла заранее приготовленную корзинку у ног и, повесив её на сгиб локтя, покинула подворотню, двинувшись через дорогу, постукивая каблучками.

Дверь из древесины дорогого железного дерева была закрыта, но мне ничего не стоило открыть её, будто я действовала родным ключом. Силуэты охранников смешно задвигались за стенами и, вот, они уже оба щёлкая курками, вылетели в коридор с поднятыми пистолетами.

- Ты кто такая? – спросил меня широкоплечий брюнет с бородавкой над губой, направляя длинноствольный «Биглз» мне в голову.

- Гунелла - служанка барона Гердхольма, - захлопала глазищами я, приняв самую невинную из своих масок. – Он на следующей неделе возвращается домой и распорядился навести порядок. Не знала, что он разрешил кому-то пожить в своем доме.

Челюсть моя немножко отвисла, а губа очень реалистично задёргалась от страха. Дополнила картину корзинка, которая упала под ноги, и из неё высыпалась щётка, два куска мыла, салфетки и другая ерунда, которую используют для уборки глупые дурёхи.

Второй охранник – высокий плешивый мужчина сорока с небольшим, разглядывая меня подмигнул первому и незаметно (по крайней мере ему так показалось) ткнул товарища в бок локтем.

- А ты симпатичная, - масляно улыбнулся он, опуская оружие вниз и возвращая курок в прежнее положение.

Брюнет, пожав плечами, последовал примеру товарища.

«Два идиота», - ладонь моя нырнула в вырез юбки. Им бы не в охране трудиться, а на поле слизней собирать.

Как только Плешивый протянул ко мне руку с обгрызенными ногтями, я сделала два плавных шага вперёд, оказавшись вплотную с его пропахшим потом телом. Вдова, хищно сверкнув, чиркнула по шее, и голова любителя женских прелестей и противника мыться, чуть не отделилась от туловища. Брызнувшая из тела убитого кровь попала в лицо Брюнету, но предпринять что-либо тот не успел.

Спустя всего секунду клинок трижды вонзился ему в правый бок. Ладонь моя, одновременно крепко запечатала его рот. Впрочем, кричать бедняга и не собирался. Закатив глаза и опустившись на пол, он присоединился к своему товарищу, заливая золотистый паркет с изображением гербов Висмарбурга кровью.

Переступая через растущую в размерах лужу, я осторожно, как умели только воспитанники «Дома на холме», начала пониматься на второй этаж.