Ливень

Иво успокаивала мысль, что он здесь по делу и это скоро закончится. Временно.

Должность у него конечно была фирменная. Когда Его Сиятельство представил его слугам и Ля Фуку заявив, что Иво теперь Носитель его трости, все немного удивились. Если так конечно можно назвать состояние людей, выпучивших глаза и раскрывших от изумления рот. Дело тут в чём… нет, не думайте, такая должность и правда при дворе была. Вот только ликвидировали её лет двести назад или около того, да и трость за именитыми отцами носили как правило бастарды.

Регент за последние неделю много нервничал. Мало ел, много пил (не до пьяна, скорее до состояния «я в печали») всё свободное время проводил в своём кабинете за столом заваленном бумагами. Один раз он воспользовался помощью Иво и вручил ему плотный конверт, запечатанный сургучными печатями, который тот передал как-то проникшему в Рунгерд Рассаде одетому в костюм возчика королевской кухни.

Солнечный свет лучившийся в стеклянный потолок коридора бросал причудливые блики на дощечки, из орехового дерева которыми были выложены стены. Разводы на них будто превращались в таинственный узор древнего языка. Особенно если смотреть на них то одним глазом, то другим.

Было скучно шесть дней, но только не сегодня утром, ибо вдруг, ни с того ни с сего, они заявились в гнездо врага. С малой охраной прикатили в особняк к Газенклеверу – в здоровенный домино с остроконечной крышей, огромным крыльцом и глухим забором вокруг.

По мнению Иво (которое между прочим никто не спрашивал) приехали они сюда зря. Герр Бюлов и герр Аддингтон такой поступок Его Сиятельства точно бы не одобрили. Хотя в чём-то Метель аристократа даже понимал. Тому хотелось определённости, по возможности ускорить события и покончить со всем этим заговором. Или как у них это тут называется? Регент опасно играет.

Уже почти час он стоял возле входа в библиотеку где проходила встреча хозяина дома, регента и незнакомого ему мужчины в остроконечной шляпе с широкими полями. Всего на секунду Иво удалось заглянуть внутрь перед тем как дверь захлопнулась перед его любопытным носом.

Покручивая в руках трость, Метель прислушивался к гулу голосов внутри. Жаль разобрать что-либо было невозможно.

Секунды превращались в минуты, минуты в час.