Ливень

В то самое замечательное время, когда часто видишь не то что есть на самом деле и не замечаешь того, что у тебя под самым носом.

Приют стоял на верхушке холма, и дорога вилась вокруг него лениво карабкаясь вверх к ничем непримечательному трёхэтажному зданию вековой давности. Вьюн покрывал почти все стены и только крыша и окна были свободны от его плена.

Одноглазая старуха в безукоризненно белом чепце и старомодном платье до пят (её предки по женской линии наверняка носили такое во времена колонистов, а может быть оно было тем самым, бережно сохраняемым и передаваемым из поколения в поколение) удерживая фонарь в жилистой руке отворила мне дверь.

- Гер инспектор, - распахнула она створки, не издавшие даже малейшего скрипа.

- Мирта, - в приветствии приложил пальцы к полям треуголки я, проходя внутрь, а затем трелью сверчка просигналив своим товарищам, появившимся из темноты.

Скрип кожи, лёгкое побрякивание металла, запах крови, пороха и табака – всё это мы.

- Хозяйка ждёт вас.

Одноглазая старуха-кастелянша и горбатая кухарка были единственными помощницами директрисы «Куста крыжовника».

Впрочем, они справлялись. Карманница, убийца и мошенница на закате лет стали делать добрые дела. По-своему, но добрые. А говорят люди не меняются.

Внутри было светло и вкусно пахло недавно съеденным ужином. Кажется, жаркое под чесночным соусом. Вкусная еда, чистота и порядок всегда нравились Марии.

- Как здесь уютно! – удивлялся Метель беспрестанно крутя головой. – В моём приюте было по-другому.

Поверьте, в некоторых тюрьмах симпатичнее. А запах какой? А сколько света? Так бы и остался тут!

Галгарпер и Стич переглянулись и беззвучно засмеялись над словами бывшего налётчика.

«Мои дети любят свет. И я не собираюсь им в этом отказывать» - почему-то вспомнились мне слова директрисы, сказанные несколько лет назад.

Пройдя по второму этажу мимо ряда комнат в которых спали воспитанники (каждый на отдельной маленькой кроватке и под ярким лоскутным одеялком), мы подошли к кабинету директрисы.

Светло-зелёная дверь в прожилках, напоминавших плоды кустарника в честь которых назван приют, посверкивала бронзовой ручкой в виде воробья на веточке. Напоминание о бурной молодости Марии, проведённом на улицах города.

Тук-тук-тук!

- Можно?

- Да входи уже! Надо же какой вежливый! – раздалось изнутри.

Оставив спутников в коридоре, я шагнул через порог погрузившись в сладко-горький аромат духов смешавшийся с запахом горящего дерева и крепкого кофе.