Рождение привратницы

А кто свободен – те давно домой удрали.

— Да, но… Тебя не смущает, что я, мягко говоря, немного другого пола?

— Ничего, сейчас это лечат, — беспечно отмахнулась Татьяна. – В общем, я пошла переодеваться. И не вздумай удрать. Хотя… за цветами сбегай. Я от сценария отклоняться не намерена!

— Да чтобы вас всех коромыслом об забор! Почему я? – проворчала Хель, возводя глаза к потолку. – Я же не похожа на парня!

— Честно говоря, похожа, — возвестил потолок голосом пятиклашки Люси. Сидела она, конечно, не прямо на нём, а на стремянке.

— Похожа? – обречённо спросила Хель.

– Похожа, — подтвердила я. — Особенно издалека. И… ведь Игоря действительно нет из-за тебя. Наверное…

— Вы все сговорились, — вздохнула одноклассница. – Ладно. Где у вас тут можно цветы найти?

— На остановке магазинчик есть. Только не опоздай, а то Танька меня со свету сживёт.

— Тебя-то за что?

— За компанию.

— Тогда держись. Я быстро! — Подруга выскочила в коридор, на ходу натягивая куртку… и только тогда я вспомнила про деньги.

Следующие несколько минут я провела в глубокой задумчивости. Нет, в Ольгину находчивость я верила безоговорочно. И именно это меня беспокоило. С неё ведь вполне станется спереть букетик из ларька, или вовсе набрать бумажных цветочков на кладбище. Правда, ближайшее кладбище на другом конце города. Так ведь и дури в сероволосой голове не меньше, чем той же находчивости.

Концертные номера привычно сменяли друг друга. На сцене уже и пели, и плясали, и шутили, и даже устраивали показательное мордобитие.

Вскоре появилась переодевшаяся Татьяна: яркий макияж, лак с блёстками на тёмных локонах и расшитое золотыми пайетками платье. На мой взгляд – слишком вызывающе. Хотя для сцены, наверное, самое то.

Время шло. Хель не возвращалась. Староста нервничала и из-за этого придиралась ко всему подряд. Больше всего досталось почему-то Пашке, исполняющему обязанности звукооператора.

На моей памяти Пашка треки спутал всего один раз: на линейке первого сентября вместо классического «Школьные годы чудесные» из колонок почему-то зазвучало «Мама-анархия». Причём сам парень уверял, что он не виноват, и неизвестные доброжелатели просто подменили кассету.