Лучший из худших

Если выкинуть из него всю обсценную лексику, получалось примерно следующее: если я не хочу, чтобы меня зверски сношали каждый день особо извращёнными способами, то просто обязан быть как штык к положенному времени. Ни в коем случае нельзя попадаться на глаза военному патрулю, ибо кто бы в нём ни нёс дежурство, кроме нашего брата из батальона особого назначения, любая встреча закончится тем, что мне влепят замечание (либо воинское приветствие не так отдал, либо не вовремя на строевой шаг перешёл, либо эмблема пришита на микрон выше-ниже уставного).

Замечание влекло за собой последствия в виде гаупвахты, то бишь конкретный «залёт», а залётчикам традиционно потом прилетало и от отцов-командиров.

Само собой особо не рекомендовалось соваться в места, где может оказаться военная полиция или юнкера из Высшего Императорского Воинского Пехотного Училища имени генерала от инфантерии Скобелева.

Между солдатами батальона и юнкерами тянулась давняя и лютая вражда, уходящая корнями чуть ли не в древние века.

Правда, юнкера предпочитали фланировать по центру города, а наши всё больше по окраинам, где и народ попроще, и цены пониже.

Само собой, строго-настрого запрещалось употреблять горячительные напитки и тем более проносить их в расположение части.

Тут царствовал сухой закон.

После напутствий Белова, я вернулся под крыло Санникова. Тот практически слово в слово повторил расклад, который мне только что лил в уши фельдфебель, но я набрался наглости и осмелился задать ефрейтору вопрос:

- Господин ефрейтор, если в городе столько потенциальных неприятностей только потому, что мы служим в батальоне особого назначения, почему бы нам для увольнения не переодеться в штатское? По-моему, довольно логично и позволит избежать кучу проблем.

Глаза Санникова чуть не вылезли из орбит.

- Рекрут Ланской, ты что - ох…л? Когда вернёмся из увольнительного, напомни, чтобы я дал тебе почитать методичку о чести мундира. Ни один из солдат батальона никогда не наденет на себя штатские шмотки, если это не потребуется для выполнения боевой задачи.

Это всё равно, что опозорить честь нашего подразделения, проеб…ть знамя части! – Он буквально кипел от праведного гнева.

Я пожалел, что вовремя не прикусил язык. Парни из моего прошлого, которым довелось тянуть солдатскую лямку, часто рассказывали что для увалов и самоходов (то есть самоволок) в каждой казарме всегда имелась надёжная «нычка» с гражданкой.