Лучший из худших

За эту неделю произошло не так уж и много событий, самый главным из них стало появление в части ещё двух десятков зелёных рекрутов – в итоге взвод стал полноценным, в нём появились сразу три отделения.

Формально, каждым «рулил» ефрейтор, к примеру, нашим занимался Санников. Однако каждый из нас примерял на себя в течение дня обязанности командира отделения. Санников выдавал белую повязку с надписью «стажёр» и коричневый кожаный планшет, крепившийся к портупее.

Теперь «стажёры» водили отделение на зарядку, развод, приёмы пищи, вечернюю прогулку и отбой, а Санников наблюдал за процессом, практически не вмешиваясь.

Я сам не заметил как вошёл во вкус ещё в первый день стажёрства. Наверное, это играли и бурлили отцовские гены, мне нравилось командовать, вести за собой людей. И, как часто бывает с новичками, дорвавшимися до власти, я перегнул палку.

После ужина нам полагалось с полчаса личного времени, в это время ослабевал надзор даже сверхбдительных ефрейторов и унтеров, которые подходили ближе к вечерней прогулке.

Я устал как собака после кроссов, и пусть опять «опарафинился» при сдаче нормативов на турнике, всё равно ощущал в себе некоторый душевный подъём. Эдакая усталость в теле и одновременно приподнятое настроение. Приятно быть хоть в чём-то лучше других. Да, я хреново подтягиваюсь, зато бег – мой конёк.

К тому же на моём рукаве была белая повязка «стажёра», весь день я командовал отделением и, как мне казалось, неплохо. Правда, то и дело ловили на себе косые взгляды сослуживцев, однако явного сопротивления к приказам не встречал.

Папа всегда твердил мне: будь проще и люди к тебе потянутся. Я пробовал вести себя именно так, как он говорил, но результаты пока не были радужными. Парни меня откровенно чурались, я чувствовал себя какой-то белой вороной и не понимал, как исправить ситуацию.

Почему-то, что в школе, что в университете никогда не испытывал дефицита в общении, приятелей и друзей что там, что там было хоть завались, но тут просто какой-то затык.

Сложно сказать, разойдутся ли наши стёжки-дорожки после того, как на плечи лягут солдатские погоны, но интуиции подсказывала, что с кем-то из этих парней всё равно придётся тянуть вместе все эти пять лет контракта.

По установившейся традиции мы не звали друг друга по фамилии, иногда по имени, но чаще всего по стихийно возникшим прозвищам.

Конопатый, которому в первый день «пробивал фанеру» фельдфебель Белов, так и остался для всех Рыжим.