Песнь шамана

«Договорились», — пробормотала девушка. Ей было не по себе.

Санжи взял кусок хлеба, отломил от него немного и положил в костерок. Остальное протянул Ире. Встал на колени напротив надгробного камня, поднял голову к небу, глубоко вдохнул и забормотал.

«Тридцатиголовая огонь-мать,

Сорокоголовая девица-мать,

Варящая все сырое,

Тающая все мерзлое,

Спустись, окружи и будь отцом,

Спустись, наклонись и будь матерью».

Шаман начал мерно раскачиваться из стороны в сторону.

«…По семи спускам спускающаяся,

Освещающая светом семь ясностей,

Тридцатиголовая огонь-мать.

..»

Ира, завороженная размеренным четким ритмом чтения, не отрываясь наблюдала за Сашкой.Его глубокий голос в кладбищенской тишине кружил голову. Он сливался с тихой трескотней хвороста, поднимался мягкими волнами к шумящим кронам мрачных сосен.

Громкий крик ворона в тишине кладбища заставил девушку вздрогнуть. Она услышала шелест больших крыльев. На надгробие опустился большой ворон. Сашка замолчал, посмотрел на ворона и протяну к нему руку.

Птица, каркнув, взмахнула черными крыльями и перелетела на руку шамана.

Сашка погладил другой рукой птицу и посмотрел ей в глаза. Ворон замер, его глаза полыхнули красным. Сашка ближе поднес птицу к лицу. Его движение становилось все медленней. Ворон, начавший расправлять крылья, замер на месте. Сашка словно окаменел, лишь глаза сверкали в неровном свете огня. Пламя выцвело, превратившись в белый цветок. Полыхнуло белыми искрами, рванувшимися ввысь и внезапно замершими в воздухе.

Птица и человек смотрели друг на друга. И Сашка увидел страшный вечер, когда погибла женщина.

…Светлана налила в большую кружку кипятка, залив маленький бумажный пакетик с чаем. Устало опустилась на стул, вытянув усталые ноги, поставила кружку на стол, обхватила ладонями и прикрыла глаза. Она любила эти короткие минуты вечернего отдыха, когда можно посидеть на уютной, давно желанной кухне, глядя в надвигающуюся темноту за окном.

Женщина, улыбнувшись посмотрела в окно. Из зала доносились голоса мультяшных героев и смех сына, в ванной комнате уютно шумела вода.

Микроволновка, негромко гудя, разогревала ужин. Через приоткрытое окошко доносились далекие звуки шуршащих по асфальту шин, далекий смех подростков. Порыв ветра, влетевший с улицы и поколебавший легкие занавески, принес неизвестно откуда запах свежей выпечки. Она втянула его носом и вдруг увидела, не голубые, а белые занавески на маленьком окне с деревянными двойными рамами.