Песнь шамана

На город опускались сумерки, укрывая дома и парки светло-синим призрачным саваном.

—… Пустырь этот, где стройка ведется, с самого начала не давал мне покоя. Странно это, что все самоубийцы бросались именно с этой стороны. И за закрытые двери они сами пройти не могли, Ира. А вот дух их мог провести. Но духи редко знаются с людьми. Шаман, или сильный колдун может попросить их о сотрудничестве. Но заставить убивать… Это должен быть очень сильный шаман. Сами духи на убийство человека идут очень редко. Они должны быть полны гнева и ярости, чтобы обрести силу, позволяющую им входить в мир людей, дотрагиваться до них, подчинять их своей воле.

— А на кладбище нам зачем? — спросила Ира, тяжело дыша от быстрой ходьбы.

— Муж покойной, рассказал нам все, что знал. Да и в морге мертвый отказался… говорить. Только намек дал. Мне нужно увидеть последний вечер глазами погибшей женщины.

Ира остановилась, и сердито уставилась на Сашку.

— И что ты будешь делать?

— Ее и спрошу, — непонимающе буркнул он и увидев Ирино лицо, усмехнулся. — Да не бойся ты. Я ее не потревожу. Но твоя помощь мне будет нужна.

Сумерки быстро перетекли в густую синеву. Сашка подошел к свежей могиле, открыл дверцу еще невыкрашенной оградки, посветил фонарем на надгробный памятник. Ира поежилась, оглядывая кладбище. Тихо шумели густыми кронами на ветру сосны. Вокруг, насколько хватало глаз сквозь темноту проступали бледные очертания оградок, терялись в темноте темные силуэты гранитных надгробий.

Шаман поставил на лавочку возле могилы рюкзак. «Посвети», — попросил он Иру. Достал небольшую вязанку с короткими хворостинками, не обращая внимания на удивленный взгляд Иры, пластиковую бутылку, в которой плескалась белая жидкость, большой кусок хлеба и термос.

Разложив все на лавочке, он взял хворост и положил его на землю. Достал из куртки зажигалку и поднес ее к сухим веточкам.

— Что это ты собираешься делать? —встрепенулась девушка.

— Разводить костер, — невозмутимо ответил шаман. — Не бойся, большого пламени не будет. Ты, Ира должна следить, чтобы он не погас, когда я… усну. Ничего кроме кусков хлеба в него не бросай. Ни дерева, ни травы. И не удивляйся ничему, что увидишь и что услышишь. Меня не буди. Договорились?

Сашка поднял на нее глаза. Занявшееся яркое пламя осветило лицо шамана рваными танцующими отблесками.