Семена хаоса

Сила, которую получил Магистр, была холодной, чужой, но оттого не менее эффективной. Разум всех людей, попадавших в паутину, был объединён, подчинён одному человеку. С самого первого момента, когда глава Конклава начал создавать сеть, он не переставал восхищаться искусством древних. Техника гигантов не просто подавляла сознание людей, она делала его частью сознания мага. Магистр чувствовал, как горизонты его восприятия расширяются, словно мозг любого из подвластных ему существ был частью его собственного, со всем, что в нём хранилось – знаниями, памятью, способностями.

Впрочем, довольно быстро обнаружилось, что ощущение всё же обманчиво. Магистр мог свободно пользоваться информацией своих марионеток и управлять ими, но настоящий доступ к их разуму был закрыт. Маг всё ещё был ограничен собственными мыслительными способностями.

И всё же он был очень доволен заключённым договором. Сила вливалась в него, как шампанское в бокал. Она искрилась, пьянила, и готова была перелиться через край, подобно пене.

Когда чувство эйфории прошло, Магистр решил, наконец, посмотреть на воинов, которых дал ему древний гигант. Под покровом ночи, по первому его зову, они явились. Словно пыль поднялась столбами и сгустилась в огромные мощные тела. Их было всего восемь, но Магистр не сомневался, что они стоят целой армии.

Когда смотр был окончен, он поднялся к себе в кабинет. Там налил в бокал красное вино и, закурив, сел у окна. Всматриваясь в звёздное небо, Магистр думал о том, какое огромное количество людей смотрело вот так на звёзды и думало о будущем.

Но Ярослав был реалистом. Он вряд ли поверил бы в то, что открылось главе теневого сообщества. Поэтому сейчас Магистр поневоле смаковал чувство жертвенного одиночества. Он думал о том, что обречён быть один во имя спасения других. Конечно, как многие до него, маг не удосужился поразмыслить о том, хотят ли окружающие, чтобы им помогали теми способами, которыми пользуются самопровозглашённые герои.

Наконец, когда небо стало светлеть, Магистр решил отправиться спать. За своими упражнениями он забыл о том, что ему всё ещё не чужды простые человеческие слабости. Теперь же сон навалился на него, унося прочь от повседневности.