Милаха

– Миледи вы говорили, что переписываетесь с ним?

– Я просто заметила, что Милаха иногда заходит в мою комнату и переставляет некоторые мои вещи. Я написала ему записку, а он мне ответил.

– Да? А что вы спросили?

– Сколько лет живут дворфы. Я тогда была благодарно ему за его заботу.

– И сколько же?

– Долго. Наша маленькая Венера, из-за которой мы здесь собрались, каковой только предстоит начать жизнь, тоже будет под опекой Милахи.

– Его может увидеть любой?

– Если он захочет.

– Прислуга?

– Редко, но видит.

– Что-то спрашивали у него ещё?

– Много спрашивала. Он мало отвечал. Ответ всегда карябал мне на зеркале. Уж не знаю, что у него там за инструмент.

– То есть вы друзья?

– Ха-ха-ха! Ну, ты насмешил Чарльз. Конечно, нет, он же дворф, а я графиня. Старая алкоголичка, но всё же. Но я подарила ему подарок. Ик!

– Висельника?

– Фи! Это моя детская кукла. Просто подумала, что так будет забавно. Дворфы любят чёрный юмор.

– Скорее вы его любите графиня.

– Не дерзи, отшлёпаю.

– А Роберт в курсе, что дворф его защищает?

– … нет. Я ему не рассказала. Он уверен, что это проклятье. Пару раз он даже стрелял из пистолета в Милаху.

– Попал?

– Куда ему. Он и в задницу слону-то с двух шагов не попадёт. Его наманикюренные лапки привыкли только чеки выписывать, да худые сиськи шлюх щупать.

– А почему ваш кузен так бурно реагирует на появление своего защитника? Вроде бы должен уже привыкнуть к дворфу?

– После покушения на него, Милаха, стал появляется перед Робертом в самые… ну скажем неблагоприятные для этого моменты.

– Это, в какие?

– Ну, ты прямо как маленький. В клозете, во время любовных игрищ и тому подобное. К этому привыкнуть трудно. Дворф проявил характер, уважаю.

– Кхм. Но почему?

– Что почему?

– Вы понимаете.

– Когда я была маленькая, этот, мелкий засранец, макнул мои косички в вишнёвое варенье. Представляешь? В вишнёвое! Я его терпеть не могу!

– Кого Роберта или вишнёвое варенье? А если бы макнул в клубничное было бы легче?

– Не умничай Чарльз, тебе это не идёт, – махнув головой с проблесками седины в густых волосах, графиня снова зябко повела плечами.

Я вдруг ясно понял, что женщина передо мной неуловимо изменилась. Опьянение как рукой сняло, взгляд из рассеянного превратился во внимательный и пристальный. Такой, что мог ожечь холодом любого. Снежная королева, да и только.

Нет, она была не старой. Она была зрелой, усталой и грустной.