Да воздастся!

Провожая знахарку до окраины, где, по его словам, находилось подходящее жилище, парнишка все время поглядывал на нее искоса, мялся, как будто не решаясь что-то сказать.

Знахарка подумала, что этот бедно одетый ребенок просто стесняется попросить больше сговоренной платы.

— Так сколько возьмешь, проводник? — видя его нерешительность, подбодрила она мальчика.

— Медяк, сказал же, — отвернувшись буркнул тот.

Дальше они шли в полном молчании, и чем дальше уходили от центра города, тем все более обветшалыми становились дома, грязнее мостовая, Впрочем, замощенная дорога скоро совсем закончилась, сменившись глубоко выбитыми в земле колеями, к счастью, сейчас сухими.

Наконец вышли на окраину города, где маленькие домишки лепились к краю огромного оврага.

— Вот! — мальчик показал на самое крайнее строение. — Пришли.

«Ну, пока не совсем пришли», — подумала девушка, продираясь сквозь бурьян, вымахавший вокруг заброшенной постройки.

— Ого! — впечатлилась она, раздвинув мощные стебли репейника и едва не уткнувшись носом в стену.

Назвав домиком полуразвалившуюся хибару, мальчуган незаслуженно ей польстил. Но, судя по отсутствию человеческих следов вокруг, здесь точно никто не жил, поэтому девушка сочла уговор выполненным и отдала ему обещанный медяк.

Однако мальчик не убежал, а топтался рядом, пока девушка рассматривала убогое жилище.

— Что еще? — задумавшаяся знахарка наконец обратила на него внимание.

— Тетя, ты правда лекарь? — опять покраснев, выпалил мальчишка.

— Знахарка, — поправила она. — Лечить умею. У тебя кто-то болен?

— Мама, — голос мальчика дрогнул, но он прикусил губу и не заплакал. — Только у нас денег нет, я думал, в городе заработаю.

— Пойдем, я посмотрю, может, сумею помочь, — сердце девушки защемило от жалости к ребенку. — А за деньги не переживай, может еще что мне покажешь — вот и в расчете будем.

Знахарка отложила знакомство с потенциальным жильем на потом — вначале, как велит долг целителя, надо посмотреть больную.