Города и горожане

Счастье больше не покидало его.

Облака возили Васю туда-сюда. Солнце немного просвечивало через живот, где чешуйки совсем тонкие.

Темновато, конечно, стало на земле — да что с этого Васе? Ему тепло и хорошо. Его, может, впервые в жизни перестало точить изнутри тоской по прекрасному. Ну как у него, такого счастливого, отобрать единственную опору? Что после этого с Васей делать? Ещё помрёт от печали. Нет, нельзя так. Тут надо понимание проявить.

Потом, конечно, чудилы какие-то недовольные написали про него пасквиль.

Мол, злой и жадный крокодил Солнце в небе проглотил. Но это всё от пустоголовости. Чего бухтят? Главное, что Солнце — в надёжных руках. Или кишках. Такие дела.

Ревизия

Есть дни, когда на трамвайных остановках валяется меньше бычков, чем обычно. Бывает, что прохожие вдруг начинают с ознобом кутаться, словно дыхнуло что-то непривычное, а потому неуютное, или словно совесть в них громко чихнула спросонья. Иногда колокольный звон разносится намного дальше, чем от него ожидают.

...в такой день, значит, ангел обходит город вдоль и поперёк, дабы предоставить отчёт. Город держится на праведниках его, и хотя перед оком Всевышнего каждый из них, как на ладони, но зачтётся и мнение — молитва — рядового ангела.

Светлый дух минует офисы и сексшопы, он не оглядывается на афиши хард-рокеров, на салонах татуировок с рогатыми вывесками не задерживается его взгляд.

Но замирает он и закрывает ладонями лицо, когда мать бьёт малыша за нерасторопность, когда учитель поддразнивает мальчика с задней парты, когда девушке за стойкой кафе предъявляют за низкую пенку в каппучино.

Язвительное слово глушится стуком мелкого дождя, потому что из-под ладоней всё-таки протекли слёзы.

Ангел знает: уродства людских творений лишь выражают куда более глубокую язву. Меняются моды и знаки, из века в век проносят опиум под корсетом, но всё то — последствия, всё — скорлупки. Сломаешь одну, раздавишь другую, а дух зла ускользает сквозь пальцы до тех пор, пока его настоящую кормушку оставляют нетронутой.

Ему нравится отвлекать людей от своих гнездовий, разбрасывая скорлупки.

Людям тоже кое-что нравится, а именно — топтать пустышки: хрустят сразу и громко, в отличие от высоких материй, что разворачивают свои потоки спустя десятилетия согласных усилий. Такой вот между злом и миром необъявленный статус-кво.

Сегодня в городе опасная духота.

Ангел пробирается осторожно — его противник в разгуле.