Хроники Хранителей

Везде было пламя – и кроме него здесь не было вообще ничего: ни Саши, ни Канта, ни того, что можно было освободить.

Но пламя все равно держало его крепко, словно цепляясь за самые глубинные части его души, и это отвратительно – Саша словно был лягушкой, в тело которой запустили металлические щупы и пинцеты студенты-доктора, дергая за внутренности!

И чем больше Саша пугался и дергался, тем яростнее и агрессивнее становился огонь – языков пламени стало больше, они зажали его душу в еще более тесные тиски и вскоре Саша обнаружил, что даже мысли двигаются словно рывками, как если бы они появлялись в голове бегущей строкой внизу экрана телевизора – и эту строку на экран не пускали, задерживая за пределами видимости зрителя.

Саша быстро устал, повис в огненных силках, как муха в паутине. И они расслабились, отпустили руки и ноги. Мальчик вздохнул, осторожно шевельнулся— и понял, что нечем. Тела словно не существовало.

А Кант метался – и огонь сжимал его всё сильнее и сильнее!

“Расслабься!” – попытался сказать Саша, у него не получилось, но он понял: Кант услышал его мысль.

Но Кант вырывался, как дикий волк, попав в капканы. А они только сильнее впивались в его плоть.

Так продолжалось долго.

В какой-то момент Саша уловил: “Нужно выходить”. Словно подошла его трамвайная остановка.

И он вышел – сам не зная как. И обнаружил себя за столиком в кафе

Все люди в кафе толпились у угла, откуда доносились вопли. Кто-то звонил в скорую. Кто-то снимал всё на камеру.

Саша выдохнул, ощупал свое тело – так, вроде всё в порядке. Он что, действительно в другом мире? Где Кант и почему он так паниковал в языках пламени?

– Держите его! – прокричали из толпы.

В голове мальчика мелькнули смутные сомнения. Он продрался через толпу к причине переполоха…

Кант в том же костюме, в котором запомнил его Саша, лежал на полу, прижатый официантами, отчаянно орал и вырывался.

– Кант, ты что, с ума сошёл? – Саша охнул и сделал осторожный шаг.

– Саша! – Кант медвежьим усилием вырвался из рук официантов, схватил его и заорал… в глазах его полыхал неведомый Саше ужас.

Из часов на стене выскочила кукушка и прокричала: “Восемь часов двадцать три минуты!”

Рядом неведомо откуда возник официант в прилизанной форме и положил Саше руку на плечо.

– А ведь вы здесь уже не в первый раз, господа.