Ласточкин хвост

Руки, сцепленные на коленях, разжались: она упала на спину, оказавшись посреди двери. Распахнувшиеся глаза округлились от удивления. Чувство было поистине странным: одна половина Гёделе лежала на полу прихожей, а вторая всё ещё оставалась на крыльце. На краткий миг она ощутила себя кем-то вроде бесстрашной циркачки, которую распиливали на глазах у зрителей. Впрочем, насладиться результатом ей не дали.

Жёсткие ладони впились в подмышки, втащив девочку в дом целиком. А затем разжались, позволив ей удариться о пол лопатками.

— Глупо, — резко прозвучал уже знакомый голос. — Запомни раз и навсегда: магия форм одномоментна. Стоит утратить внимание и контроль над объектом, как он вернётся в изначальное состояние. Что для тебя означало бы потерю ног, юная мефрау.

Рейнарт зажёг свечу, и Гёделе увидела над собой высокую сутулую фигуру. Длинная тень метнулась по потолку, скользнув в дверной проём, который успел принять свой прежний вид.

— Заползай. — Хозяин кивнул вглубь дома.

Надо же, сама гостеприимность.

Гёделе поднялась, отряхнула подол платья и степенно перешагнула порог комнаты.

Пусто и неуютно — таким было первое впечатление. Глазницы окон глядели на гостью с толикой осуждения, половица под башмаками натужно скрипнула. Пройдя вперёд, Рейнарт поставил свечу на низенький стол рядом с кушеткой. Задёрнул пыльные шторы, остановился посреди комнаты. От колючего взгляда в упор Гёделе разом съёжилась и, обняв себя за плечи, отступила к стене.

— Ты на часы смотрела? Родители не хватятся?

Она покачала головой.

— Не хватятся или нет родителей? Не заставляй клещами вытаскивать.

— Только тётя. Она знает, — кашлянув в кулак, Гёделе пояснила, — ну, про Всплеск и остальное.

— Надеюсь, больше никто?

Девочка замешкалась. Скользнула взглядом по трещинам в паркете. Те напоминали причудливую паутину, тянувшуюся из одного угла комнаты в противоположный — там красовался массивный книжный шкаф. Врала Гёделе из рук вон плохо, а потому пришлось, чуть подумав, сознаться:

— Ещё байкеры из «Свинцового братства».

По лицу Рейнарта скользнула тень, но он смолчал. Только медленно кивнул — не ей, а собственным мыслям.

Гёделе, тем временем, осторожно разглядывала будущего наставника — как ей хотелось верить. Он стоял на паркете босиком; подбородок терялся в воротнике растянутого свитера. Светлые, давно не видевшие ножниц волосы падали на лицо, а глубоко посаженные глаза терялись в тенях, рождённых неверным светом огонька.

Один быстрый жест, и в камине заполыхал огонь.