Ласточкин хвост

Только шагнув навстречу шраму, ощутила, как возвращается липкая тревога, мучившая её ночами. Там, во снах, она стояла на пороге неизведанного мира. Тот мир был наполнен магией до краёв: он был её домом, в то время как здесь она пребывала в гостях. И многим, как рассказывал когда-то Рейнарт, это не нравилось.

Мысленно потянувшись к Прорехе, Гёделе едва не отпрянула. По ощущениям — всё равно что ковырять спёкшуюся корку, пытаясь добраться до раны. Мимолётная тревога схлынула, и теперь внутри было пусто. Совсем ничего.

Ни эха, ни отзвука. Прореха молчала.

— Рейнарт? — позвала она, но никто не ответил.

Гёделе распахнула глаза и в недоумении уставилась вперёд — туда, где наставник продирался сквозь колючие кусты, зайдя по колено в тёмную воду.

Шрам поблёк и растворился в надвигавшихся сумерках.

— Стой там! — Рейнарт обернулся, сделав недвусмысленный знак ладонью. — Стой на месте и не подходи ближе.

— Что случилось? — Гёделе вытянула шею.

Ей вовсе не хотелось знать, какова на ощупь мартовская вода. Нервно переступая с ноги на ногу, она наблюдала, как Рейнарт тащил запутавшийся среди корней мешок.

Неужели подводный клад нашёл, пока она на шрам любовалась?

Любопытство взяло верх, и девочка шагнула ближе — посмотреть, что скрывается за прелой ветошью... А в следующий миг попятилась назад, зажимая рот ладонью.

Где-то над головой, на пешеходном мосту, раздался женский крик.

Глава 5. Дитрих

24 марта

I

«Каролина Вебер».

Глядя на вписанное в протокол имя, Дитрих чувствовал, как виски сжимает ноющей тяжестью.

Не думал он, что тело первой жертвы будет найдено вот так. Да и вообще, берясь за дело, рассчитывал, что через пару дней девчонка окажется в объятиях любящей семьи. Однако с каждой новой «принцессой», исчезнувшей на улицах города, надежда становилась призрачнее, пока наконец не растаяла.

«Принцесса...»

Дитрих усмехнулся. Слышала бы его Энесс.

Буквы, выведенные синими чернилами, различались по величине и «плясали» на печатной строке. Дитрих устало откинулся на спинку кресла.

В оконные щели задувал сквозняк; лампа раскачивалась под потолком, нервно мигая.

Он мог позволить себе пять минут, чтобы перевести дух и собраться с мыслями, а затем... следователя ван дер Гасса ждала очередная бессонная ночь.

Поднявшись из-за письменного стола, он положил перо на стопку бумаг. Медленно перелистал страницы в папке дела. Неосознанным движением потянулся за сигаретой и негромко выругался. Шлотман не терпела табачного дыма в собственном офисе.