Ласточкин хвост

Трамвайный звонок, шум автомобильных двигателей, лившаяся из подземки мелодия бродяг-музыкантов — все эти ноты сплетались в единую симфонию, в ритмичный стук сердца, которое билось чаще в вечерний час-пик.

Энесс нравилось представлять город единым организмом. Мощным, стремительным и не лишённым мрачного очарования. Центр его жидким позвоночником пересекала Хелскё, разделяя столицу на два берега и впадая, в конечном счёте, в воды Багрового залива. Тут и там ровными рядами вздымались рёбра многоэтажек. Тяжело дышали дымом заводские трубы в промышленных кварталах, и гордо реял флаг Эйверской республики над фасадами зданий.

Пять лет минуло с тех пор, как юная провинциалка ступила на вокзальный перрон, покидая поезд из родного Ивенара. Маленький городишко, затерянный в горной долине далеко на севере, был её родиной — всё равно что колыбель для младенца.

И пусть поначалу им с Эрьеном приходилось туго — жить вдвоём на одну стипендию пожелаешь не каждому, — они справились. Всё потому, что де Ланге не сдаются. Так говаривала бабуля Рози, когда из-за гангрены лишилась обеих рук в свои восемьдесят три. В итоге старушка прожила до девяноста — прошлым летом они ездили на похороны, где собралась почти сотня человек. Родня у Энесс была разношёрстной и настолько многочисленной, что знакомые приходили в ужас, стоило им рассказать.

Сами де Ланге относились к этому философски — в тесноте да не в обиде. Жили небогато, но дружно: в их семье насчитывалось пятеро детей. Анника, которая была старше Энесс на два года, вышла замуж сразу после школы и уже воспитывала двух сыновей, а Грир и Грета на будущий год выпускались из школы. Наверное, поэтому мать так легко отпустила Энесс, собравшуюся вслед за братом, — ей и без того было за кем приглядывать.

Мимо пробежала стайка ребятишек, торопившихся домой. Мартовский вечер длился дольше зимнего, но всё же был короток для прогулок и парковых бесед. Одна девочка в ярком пальто привлекала больше внимания, чем остальные; Энесс невольно улыбнулась, глядя ей вслед.

Недавно она была такой же. Слишком шумная для аудиторий, где все корпели над «нетленками»; слишком яркая в пышной юбке и солнечных туфлях, купленных на распродаже.