Ласточкин хвост

Трель звонка заставила вздрогнуть. Не телефонного — дверного. Энесс поймала себя на том, что идёт в прихожую на цыпочках, и тут же мысленно выругалась. Совет Эрьена поберечь нервы попал в цель. Хотя трусихой себя Энесс де Ланге не считала — до тех пор, пока дело не касалось высоты и пауков.

— Гвидо? — Она скинула цепочку и убрала засов, пропуская гостя внутрь. — Ты зачем?.. Я же сказала не приезжать!

— Но я хотел тебя... Вот. — Он достал из-за пазухи помятую коробку с рулетом.

Энесс страдальчески вздохнула. Понятно, чего он хотел.

Порадовать. Святая душа. Бесхитростный Гвидо. Не испугавшийся ни грозы, ни хвори. И чем заслужила?..

— А вдруг я заразная? — буркнула она, отступая к стене и обнимая себя за плечи. — Не боишься?

Он помотал головой. Вот глупый.

В «Вояж» она с ним не сходила. Другой бы на месте Гвидо обиделся. Он свою часть договора выполнил, едва не получив нагоняй от Кейпера, а она... Ну вот как ему объяснить? Как втолковать, когда он стоит напротив и смотрит своими большими преданными глазищами? Почему-то Энесс раньше не замечала, какие у него длинные, по-женски красивые ресницы.

А в остальном... Гвидо был просто Гвидо. Долговязый и нескладной: мелкие черты лица и тонкая шея, тёмно-русые волосы, зачёсанные набок, пахнущие дешёвым гелем, одно плечо выше другого... Он как воробышек, которого хотелось отогреть в мороз, но и только.

Энесс знала, как ужасно звучали эти мысли — даже на задворках ума, где никто не мог их подслушать. И потому молчала, раз за разом принимая знаки внимания, смеясь над ошибками в статьях и заботливо хлопая друга по спине, стоило ему поперхнуться чаем.

«Чайные минуты» были особенным временем для них обоих. Короткий ритуал спокойствия посреди вечной суеты, царившей в особняке Ленартсов, где «Вести Ньив-Дармуна» доживали последние недели перед переездом.

— Снимай ботинки, — сказала она. Не держать же его на пороге и не выгонять обратно. Того и гляди ветром сдует и унесёт до имперской границы.

— Несс... А тебе правда плохо? Если надо, я за врачом.

.. Я мигом!

— Не надо, — оборвала поспешно.

В конце концов, Дитрих ничего не говорил о молчании. Гвидо она доверяла как самой себе, а от одиночества могла сойти с ума, если просидит так до вечера. Она видела, что друг тоже озабочен. Только ли тревогой за неё? Или в редакции успело произойти Событие с большой буквы «С»?

— Куртку повесь, — видя, что Гвидо колеблется, скомандовала она. — И в кухню. Будем пить чай с твоим рулетом.

— Несс, ты бледная.