Час-корень

И я пытаюсь представить, как мы выглядели бы сегодня, если бы традиции сохранились. Вот что мне интересно».

Дочитав, он нацарапал комментарий: «Спасибо, Ольга. Я оценил твои размышления. Особенно рад, что ты попробовала взглянуть на проблему в исторической перспективе. И да, согласен, это крайне интересный вопрос — как выглядела бы Россия без революций. Тема популярна у современных фантастов. Есть даже особый жанр — альтернативная история. Могу, если хочешь, порекомендовать конкретные книги».

Нарисовал жирную пятёрку, потёр глаза.

Снова подступила усталость. Порция свежести, полученная с водой, похоже, заканчивалась. Голова казалась чугунной, будто он сейчас прочитал не школьное сочинение, а финансовый отчёт на сотню страниц.

И вообще, самочувствие было как у выжатого лимона. Всё-таки он в последние дни переоценил свои силы. Никогда не был физкультурником, а тут вдруг начал сдуру носиться как угорелый, ну и доигрался…

Роберт поднялся, чтобы перейти на диван.

Пошатнулся от внезапно навалившейся слабости.

Свет померк.

Глава 8

Ровно в восемь утра Роберт Александрович, коллежский асессор и учитель Усть-Кумской мужской гимназии, спустился по лестнице с четвёртого этажа, где располагалась его скромная, но опрятная трёхкомнатная квартира. В доходном доме имелся лифт, но молодой жилец из принципа его игнорировал, полагая, что ежедневная ходьба по ступенькам приносит заведомо больше пользы, поскольку является очевидной и надёжной альтернативой гимнастическим упражнениям.

Утренняя зарядка с гантелями, которой так увлекались многие сверстники, его совершенно не привлекала.

Говоря откровенно, господин учитель имел врождённую, хоть и несколько постыдную склонность к лени и сибаритству. Склонность эту, однако, он старался не афишировать, ведь она пребывала в явном противоречии с его успехами на профессиональном поприще и карьерными устремлениями.

— Доброе утро, Роберт Александрович, — обратился к нему консьерж. — И снова погода летняя, извольте полюбоваться. Как на открытке.

Консьерж был почтенно-благообразен и опытен в своём деле.

Он давно подметил, что педагог не чужд либеральных веяний, а потому коммуникация протекала непринуждённо, без переизбытка условностей. Обращение «ваше высокоблагородие», соответствовавшее чину жильца, почти не звучало.

— Здравствуйте, — кивнул учитель, — вы правы, лето упорствует. Впрочем, на той неделе обещали кратковременный дождь. По дальневидению был прогноз.

— Что ж, будем надеяться. Этот зной уже утомил порядком.