Славные Времена

- Скажите, Кирмон, - начал я, - ведь вы мне когда-то говорили, что Храмы Черного Облака долго влачили жалкое существование и ничего не значили, а затем внезапно ожили и начали строиться и закупать людей для жертв. А когда это началось? До или после Драконьей Войны?

- Дай вспомнить, - ответил Кирмон. - Ты знаешь, это было в тот самый год.

- В год, когда архимаг Таронии получил в руки "новое могущество"? - переспросил я. - Интересное совпадение.

- Очень интересное, - поддержал меня Кирмон. - Я посмотрю архивы нашей разведки за эти годы.

Но прямо сейчас я немного занят. Мы собрались потрясти один Черный Храм на Юге, это займет дней двадцать со всей подготовкой, зачисткой и наказанием тамошнего короля. Тебя, как занятого на войне, не привлекаем - там дела попроще. Так ты думаешь, здесь есть связь?

- Они ведь тоже ищут могущество против драконов - через амулеты на людской крови, - напомнил я.

- Да, тут надо подумать, - согласился Кирмон. - Через луну я буду у вас, привезу кое-какие бумаги, поговорим, а заодно присмотрю за родами твоей девочки.

И Альту возьму. Где десять врачей - там и дракон пригодится, как говорится. Не опоздаем, надеюсь.

- Договорились, - весело сказал я.

К сожалению, они опоздали.

КАЛИЛА

«Береги своих близких. Никто не знает, что за поворотом дороги, и мудрый всегда готов ко всему». Поэт Наваррон, «Сентиментальные мысли».

В тот день я пораньше закончил дела в Гавани, где вместе со всем Черным Флотом базировался мой фрегат "Король Данир".

В моем последнем, надеюсь, боевом воплощении я уже полгода служил лейтенантом морской пехоты, командующим абордажниками и брандерами, так что на берегу постоянно дежурил в казармах, команда и сослуживцы,настоящие моряки, приводили в порядок корабль полсе очередной стычки с противником.

Я подписал счета и еще раз проверил порядок в казармах. Затем отдал последние распоряжения мичманам, сдал дежурство заступающему лейтенанту, оседлал коня и вывел из офицерской конюшни.

Несмотря на зимнее время, погода была чудесной - ни ветра, ни снега. Я выехал из ворот пропахшей дымом и смолой Военной Гавани и двинулся по вечернему городу домой.

И порт, и городские улицы бурлили ночной жизнью, несмотря на войну. Никакие бомбардировки и никакие морские сражения не могли навести уныние на наших граждан. Напротив, снятие блокады и сожженная у Южного мыса столичной бухты эскадра противника вселили в них бесстрашие.