Славные Времена

- Думаю, я знаю, кто это, - медленно сказала она, с нарастающим опасением - страхом перед прошлым - глядя на меня. - Я и не знала, что тогда вы делали мое изображение.

- А вот старшие, в летних костюмах и за ликером. Вот это - мой папа.

Она закивала, вглядываясь, тем не менее, не в веселое лицо моего отца, а в лицо его соседа. Это был приятный на вид дворянин, загорелый, худой, подтянутый, несомненный бывший военный. Он был одет в светло-бежевый летний камзол и сидел за столом с полным бокалом вина в руке, дружески улыбаясь кому-то с амулетом.

Помнится, в тот день амулет держал я.

Рядом с дворянином сидела обворожительная женщина - стройная, горбоносая, с черными волосами, собранными в хвост по тогдашней моде, в легком светло-желтом платье. Она смеялась, говоря что-то обернувшейся к ней красивой полной женщине в красном - моей матушке.

- Папа и мама, - прошептала Змея. - Я не успела захватить с собой семейные изображения, когда бежала из дома.

В её глазах появились слезы.

- Их изображения уже переведены на отдельный амулет, - сказал я.

- Вот сюда. Он твой.

Я вытащил из кармана и отдал ей еще один маленький амулет образов на шнурке. Она прижала его к лицу.

Я подождал, пока Змея успокоится, и продолжил:

- Мои родители уже получили твои изображения и мое письмо о наших чувствах. Они прекрасно помнят тебя. Они согласны на наш брак.

Змея вытерла слезы и сжала руки.

- Ты знаешь, - со страхом в голосе сказала она, - я боюсь за тебя. Мне кажется, я проклята... И могу принести несчастье.

Я даже не успел сказать что-нибудь по этому поводу, как она задала мне неожиданный вопрос:

- Сколько ты еще будешь здесь, у наемников?

- Две луны, потом переведут на море.

Говорят, на Черный флот - там не хватает офицеров, - ответил я.

- Если мы выживем с тобой эти две луны, тогда я дам ответ, - твердо сказала она.

Спорить было бесполезно.

- Хорошо, - сказал я.

СТЫЧКА

Я открыл глаза и удивился: обстановка вокруг была незнакомой. Во всяком случае, я был не в своей палатке.

Я с т рудом приподнял голову и огляделся.

Меня окружали несколько кроватей со спящими и не спящими людьми, по виду больными. Было уже светло и тихо, вокруг пахло медикаментами и лечебными травами. Я с некоторым трудом сообразил, что лежу в госпитальной палате, по видимому, полка пикинеров.

Подташнивало, в тяжелой голове плавал туман. Левый бок болел так сильно, что я понял, что ранен. Все, что я помнил - это наши вчерашние или позавчерашние забавы с Калилой на широкой постели Гоблинши.