Немезида белая

— Ты лжешь… — бессильно повторил Альбинос.

Я пожал плечами.

— Тебе решать, верить или нет…

— Даже если и так, — тихо заговорил телепат, — с Харыбина и Чжао это не снимает ответственности. Они бы всё равно постарались убить Николая — ты лишь стал орудием их воли.

— Не трогай жителей города, Альбинос. Тебе нужен был истинный убийца — ты его нашел. Нет нужды использовать адскую установку в «Трикси».

— О, решил вызвать огонь на себя?

— Люди погибнут, сукин ты сын! Когда ты отправишь их на улицы — будут погромы, столкновения, сопротивление… Это — сотни жертв, Альбинос.

Люди ни в чем не виноваты!

— А они меня и не волнуют, Следопыт. Я заинтересован исключительно в бесславной погибели Харыбина и Чжао. А что насчет тебя… Ты, разумеется, сдохнешь сегодня, но сначала ответишь на пару моих вопросов.

Я хмыкнул.

— Хочешь спросить, что еще мне известно?

— Плевать я хотел, что и откуда тебе известно. Мне надо знать, где девчонка!

— Какая девчонка?

— Та, которой ты вызвался помогать, герой.

— Ах, эта девчонка… Прости, запамятовал. Твой карманный Феминатор выбил из меня остатки мозгов.

Альбинос улыбнулся уголком рта.

— Как ты ее назвал? Феминатор? — Он повернулся к девушке. — Слыхала? Ты — Феминатор.

Феминатор никак не отреагировала, только лицом стала еще злее.

— Забавный ты парень, Следопыт. А Феминатора, кстати, зовут Ирина.

— Знаю.

— Я бы мог и сам тебя расколоть. Ты ослаб, измучен. Думаю, еще один, максимум два ментальных удара — и ты бы рассказал что угодно, лишь бы прекратить головные боли.

Но, во-первых, Ирина сама просила отдать тебя ей. Тем более, она долгое время прослужила кое в каких подразделениях и поднаторела по части пыток. А во-вторых, в свете недавнего признания я надеюсь, что, как ты сказал, Феминатор, — тут он склонился и с волчьей яростью в глазах зашипел, — сделает тебе очень, очень, ОЧЕНЬ больно.

Я покачал головой.

— Ох уж эти барышни… Любят они нас терзать.

Телепат выпрямился, одернул окропленный кровью пуловер.

— Прощай, Следопыт. На этот раз некому за тебя вступиться. — Он вновь глянул на часы, обратился к Феминатору: — Не затягивай с этим уродцем. Открытие в девять утра, а тебе еще надо привести себя в порядок.

Бросив на меня последний, преисполненный отвращения и брезгливости взгляд, он вышел из комнаты.

Мы с Феминатором остались вдвоем.

Я слушал, как удалялись шаги психованного террориста, прикидывая, сколько у меня шансов остановить его.