Мы однажды взлетим

Николь с удивлением осознала, что он-то до сих пор никогда не был у нее в гостях, как-то не складывалось – пересекались где-то в городе или у Васи. Но, увидев эскизы и несколько вещей из коллекции – остальное находилось под семью замками в мастерской – Амир преобразился. Тонкое лицо мгновенно стало сосредоточенным, он что-то бормотал себе под нос на родном языке, жестикулировал, в какой-то момент взял широкий браслет и прошелся по комнате почти что в танце, то и дело замирая в позе, которую считал подходящей.

- Где снимать хочешь, сестра? – тихо спросил Амир.

- Пока знаю только, что на природе.

- Поле нужно. Чтобы как степь. Трава мертвая еще, а золото яркое. Хорошо будет.

- Амир, да ты художник!

- Я модель, - впервые Амир улыбнулся без всякого смущения – здесь он в своей стихии. – Саша меня часто слушает.

- Поле… трава… - внезапно ожил до сих пор молчавший Вася. – Колька, а у меня есть мысль. Смотри, тут же парк неподалеку. И в нем такая речка-вонючка, ну, вонючкой она к лету будет, а пока даже и ничего.

- О, точно, - Николь хлопнула себя по лбу. – Я все загородные локации перебираю, а реально, тут же рядом есть. Разведку только провести, чтоб там не загадили все на свете. И съемку в будни ставить, чтобы левого народа поменьше.

- А можно… - Амир опять засмущался, - я своих кое-кого приведу? И посмотрят, и помогут. Опять кошки будут. Только большие и ушастые, - он засмеялся.

- А что! – фыркнула в ответ Николь.

Так и получилось, что на берегу речки, кроме Николь, Амира и Сашки, оказался еще любопытствующий Вася и трое братьев или кузенов Амира – Николь по-прежнему с большим трудом различала, кто из них кто. В человеческом облике еще можно было запомнить привычки в одежде или характерные повадки, а когда по берегу гуляют три каракала, да еще периодически затевают возню – даже умение видеть тени не поможет. Сашка вроде бы с родней Амира был знаком немного лучше, но и он окончательно запутался в каракалах и стал командовать «который сейчас валяется под кустом – там и лежи, который в камышах – иди к нему».

Амиру Сашка указаний не давал – тот и сам знал, что делать. Несмотря на прохладный день, он решительно скинул рубашку и запрокинул голову, подставляя лицо нежаркому солнцу.