Темная энергия: тихий ужас городских кварталов

У него круглое лицо, клокастые брови, совершенно бесцветные глаза, прозрачные, что два родника, но, что удивляло сразу, теплые.

Тележка его представляла собой большой синий, расписанный яркими разноцветными пятнами, ящик на колесах. К изогнутой ручке привязаны воздушные шары, тут же на шестке сидел, нахохлившись, зеленый попугай, видимо, мерз. На другом конце тележки стояла машина для производства сахарной ваты, чем человечек и занимался. Рядом толпилось человек пять детей, разглядывали выложенные на тележке богатства.

В общем, веселая тележка, и человек-праздник.

– Подходи, подходи, подходи! – скороговоркой громко вещал человек, причем слова звучали не совсем внятно, казалось, его языку во рту тесно.

Похоже, что он зазывал одних детей, они были его целевой аудиторией, потому что когда к нему совался кто-нибудь из взрослых, он тут же менял пластинку, поднимал руку с далеко торчавшей из короткого рукава крупной ладонью и, нетерпеливо двигая ей, точно лопатой, той же скороговоркой говорил:

– Проходи, проходи, проходи!

Поэтому Анатоль подходил к кудеснику с опаской, боялся, что тот его тоже погонит.

– Ты посмотри, Принцип, кто к нам пожаловал. Сам хозяин мешка.

Попугай встрепенулся, распустил и вновь собрал хохол и посмотрел на Анатоля печальным круглым глазом.

– Зачем пожаловал? – спросил кудесник, словно сам того не знал, не ведал.

– Так это, надо мне, – через силу, запинаясь произнес Анатоль.

Если разобраться, происходящее было странным, как на него ни посмотреть, но у Анатоля совсем не было ощущения, что он участвует в каком-то розыгрыше или в балаганном представлении. Нет, наоборот, ему казалось, что все очень и очень серьезно. Наверное, это было его ошибкой, в любой ситуации следует оставлять себе хоть небольшое пространство, куда можно отступить и перевести дух. А он слишком уж уперся в свое.

– Помочь? А как же я могу тебе помочь?

– Мне сказали, ты сам знаешь, кому что нужно.

– Хм. Кто сказал?

Анатоль в ответ пожал плечами. Выдавать Энвера ему не хотелось. Хотя, если подумать, почему? Чем он ему обязан? Только свалившимися на него несчастиями.

– А, можешь не говорить, и так все ясно, – кудесник махнул рукой и засмеялся трескучим смехом. – Кто сам от мешка избавился, тот тебя и направил. Только почему ты решил, что тебе кто-то возьмется помогать?

– Потому, что я ни в чем не виноват.