Темная энергия: тихий ужас городских кварталов

Вдруг тоска резанула по сердцу, стало одиноко так, как никогда до того. И тут он вспомнил, где видел эту вечно юную женщину со странным именем Хесса, которое странным может показаться только тому, кто не знает его значения. Ну, конечно! Как он мог забыть?

Когда Сетос вернулся в зал, Хесса, как он и пророчил ей, была не одна. Все тот же молодой мужчина, который уже делал попытку в начале вечера, сидел рядом с ней. Клеил, ага. Или это не тот молодой мужчина? Они все так похожи друг на друга. Молодостью и целеустремленностью.

Он сел на свое прежнее, не успевшее еще остыть, место.

– Извини, – сказал он в ответ на ее вопрошающий взгляд, – я решил вернуться. Я тут подумал...

Она улыбнулась ему навстречу.

– Я рада, – сообщила она. – Наконец-то ты сделал правильный выбор.

– Я был не прав. Такой дурак! Я ведь подумал, что ты... А оказалось, что нет. Я понял, твоя основная работа – быть судьбой, все остальное – по совместительству, или для маскировки и вовсе не важно.

– Да, да, – поощряла она его горячие, торопливые излияния.

Мужчина, продолжавший сидеть за столом, которого они не замечали, перестали, почувствовал себя выброшенным за борт, в то время как эти двое, в лодке, проплывают мимо. Он не желал позволить им удалиться, и потому схватился за борт.

– Послушайте, папаша, – произнес он, поигрывая голосом, как бицепсом, – вам не кажется, что эта птичка уже села на ладонь к другому?

Сетос закурил.

– Нет, – сказал, – не кажется. Думаю, это не так. Уверен. Она птица свободная, сама решает, кого осчастливить.

– Но я настаиваю!

Сетос придвинулся и, глядя прямо в глаза, спросил:

– Настаиваете? Ваше право, настаивать. Но как далеко вы готовы в этом направлении зайти?

Глаза молодого человека были холодны, как стеклянные шарики. Он хмыкнул, взглянул на Хессу. Она покачала головой.

– Ладно, увидимся еще, – сказал он и резко встал, с грохотом отодвинув стул. И исчез в струящихся кулисах вечера.

– Это может быть опасно, – сказала задумчиво Хесса.

– Опасным может быть что угодно, – ответил он.

Потом они шли по улице, свет желтых фонарей устилал дорогу золотой фольгой. Дорога вела в неведомое, ему казалось, что это самое верное направление, куда следовало идти. Хесса, кутаясь в лисью шубку, прижималась к нему хрупким телом. Они молчали, в то время как души наполняло пение птиц неведомой страны, приоткрывшей им свои двери.